Сбежав по холму, они вышли к берегу вдалеке от пристани, со стороны княжьего терема. Весной и летом все здесь утопало в молодой траве, а длинные ветви березы дарили прохладу в жаркий день. Нынче же деревья стояли голые, а под ними шуршащим, пышным ковром лежали сухие, опавшие листья. Звенислава подошла к самому краю и остановилась в шаге от воды. Воительница повернулась к ней спиной, скользя внимательным взглядом по сторонам. Она тревожилась слегка: одним глазом наблюдать за всем было сложнее. Опустившись на колени прямо на сырую землю, дрожащими пальцами Звенислава вытащила оберег из мешочка.
— Государыня, Макошь-матушка, — зашептала она, едва шевеля губами. — Заступница наша, защитница. Да не отвернется милость твоя от моего мужа. Да огради его от всего дурного, от всего злого и недоброго. От слова тихого, от взгляда лютого. Прими же от меня в дар самое ценное, чем володею: матушкин оберег. Договорив, она размахнулась и закинула оберег как можно дальше к середине реки, и вода приняла его с негромким всплеском.
Немного обождав, Звенислава поднялась на ноги. В вечерних сумерках гладь воды казалась черной, почти непроницаемой. Свет зарождавшейся луны отражался в ее поверхности. В терем возвращались молча. Звенислава ежилась и обнимала себя руками за плечи, а Чеслава все поглядывала ей в спину. Ох, не договаривает что-то княгиня! С чего вдруг она в такой час удумала Макоши дары принести? Какой защиты для мужа она искала у богини? От кого?.. Благо, что в терем вернулись раньше князя. Коли б он жену не застал, было б совсем худо.
В тот вечер, отпустив Чеславу восвояси после трапезы, Звенислава твердо вознамерилась дождаться мужа. Правда, она и накануне собиралась, да так и заснула на лавке, держа в руках недошитую рубаху. А утром проснулась уже в постели, вот токмо Ярослава нигде не было. Потому и решила она не за вышивкой время коротать, раз от нее в сон клонит, а мастерить девчонкам куколок из соломы да старого тряпья. Такими играли они с Рогнедой, когда носили лишь детские длинные рубашонки до пят.
Но долго ждать ей не пришлось. Звенислава и с первой куколкой не успела закончить, когда в горницу вошел князь. Она встала с лавки, отложив рукоделие, и подошла к нему. Помогая развязать завязки плаща, она все смотрела, как быстро и жадно бьется жилка у мужа на шее. Наконец, князь отвел ее руки, накрыв своими ладонями, и поцеловал в лоб. Слезы едва не брызнули из глаз! Считай, седмицу Ярослав серчал на что-то, с ней не говорил почти.
