Пляска в степи

Он его тут же и уронил, потому как деревянная палка оказалась неожиданно тяжелой. Пестун, дядька Крут, отвесил ему тогда подзатыльник. Где это видано, чтобы добрый воин меч ронял? А доброму воину токмо-токмо пошла четвертая зима.

Остальное Ярославу запомнилось плохо.

Был в его жизни князь. Отец, так его следовало называть. Хмурый, суровый мужчина, которого он, будучи мальцом, сперва боялся аж до дрожи. Когда повзрослел, страх постепенно сменился уважением. Но отеческой любви, ласки промеж ними никогда не случалось.

Ярослав по пальцам смог бы пересчитать дни, когда отец с ним заговаривал. Князь и в тереме-то бывал редко, все чаще водил дружину в дальние, опасные походы. Считай, с весны по зиму редкие седмицы проводил князь в своем тереме.

Порой в такие седмицы Мстислав выходил на крыльцо поглядеть, как во дворе маленького Ярко раз за разом валяет в грязи и пыли его пестун, уча воинской премудрости. Иногда, по праздничным дням Ярослав делил с отцом трапезу за общим столом — вместе с княжьей семьей, боярами да дружиной.

В иные дни он вечерял со слугами, а как подрос немного, пестун велел ходить к отрокам да кметям. Долгое время и ночевал он с холопами в клетях, пока однажды вновь не вступился за дядька Крут. Именно пестуну он был обязан всем тем, что имел, чему научился.

Ярослав хорошо помнил, что никогда не задавался вопросом: почему? Почему он спит на подстилке из сена, укрываясь плащом, а другой отцовский сын — в теплой горнице под покрывалом? Почему княгиня Мальфрида люто его ненавидит? Ему не было нужды спрашивать.

Он ведал, что значит «робичич». Усвоил еще в первые дни жизни на подворье славного князя Мстислав.

Мать он больше никогда не видел с того дня, как его у нее забрали. Он так отчаянно цеплялся за ее юбку… Уже когда вырос, дядька Крут рассказал, что недолго она прожила без сына и вскоре умерла по зиме, захворав. Он не ведал даже, где ее могильный курган, и есть ли он, и потому, приходя на капище помянуть отца, всегда вспоминал и мать. О ней он помнил лишь, что она всегда была с ним ласкова.

Многое не разумел в детстве Ярослав. Отчего ладожская княгиня, как завидит его, так чуть ли не плеваться начинает? Всякий раз шипит как потревоженная гадюка. Она и говорила-то с ним всего несколько раз, слава Перуну. Никак ведь он ее не обижал, не огорчал. Он даже как-то порывался мамкой ее называть. Спустя зиму на княжьем подворье, когда все в голове у него окончательно перемешалось, и запутался он, отчего князь — ему отец, а княгиня — не мать?..