Пляска в степи

За все прошедшее время с отцом Иштар встретилась лишь один раз. В самый первый день, как ее оставили в одиночестве в этом шатре, Багатур-тархан пришел к ней. Выглядел он хуже, чем она запомнила, и это грело ее черную, неблагодарную душу. Может, и впрямь в столице назревало восстание? Под кафтаном отца она разглядела плотную повязку, и на левом виске у него виднелась свежая рана.

Багатур-тархан брезгливо пнул Иштар в бедро сапогом и долго смотрел в глаза своей бесстыжей дочери, пытаясь в них что-то разглядеть.

Он ушел, так ничего ей не сказав, и Иштар прикусила язык, чтобы ничего у него не спросить. Она лучше многих знала, как Багатур-тархан умеет мучить пленников. Наперед знала все его шаги и действия. Он любил держать людей в неведении, томить их в мучительном ожидании, пока они не ломались. Пока не заговаривали с ним первыми, пока не начинали его умолять.

О нет, такого удовольствия она отцу не доставит, это Иштар решила твердо. Она лучше просидит, привязанная к столбу, пока не умрет, но не задаст ни единого вопроса! Понимание того, что своим непокорством она злит отца, давало ей куда больше сил, чем еда и вода.

Иштар облизывала сухие губы и улыбалась, когда представляла бешенство Багатур-тархана.

Бессловесные плененные рабыни приходили к ней дважды в день, и по их появлениям она отсчитывала начало нового дня. Ей приносили завтрак и ужин и помогали справить нужду в отхожее ведро. Так Иштар понимала, что наступала ночь или начинался день. В шатёр, пошитый из плотных, толстых шкур, свет снаружи почти не проникал.

Не доносились до нее и посторонние звуки. Рабыни смотрели на нее испуганными, огромными глазами и не говорили с ней. На ее вопросы они тоже не отвечали, и Иштар думала, что, может, им отрезали языки? Или они глухие? Или запуганы ее отцом? Последнее так точно. Или все вместе?..

Мрак вокруг Иштар разгонял воткнутый в землю факел, до которого она никак не могла достать, как бы сильно ни пыталась вытянуться на грязной шкуре.

Иногда, примерно через четыре приема пищи, вместе с рабынями приходил солдат, который отвязывал ее от столба лишь за тем, чтобы вновь привязать — но уже иначе. Два дня Иштар сидела к столбу спиной, два дня — лицом.

Когда солдат пришел во второй раз, чтобы привязать ее с другой стороны столба, она поняла, что все еще нужна отцу. Иначе Багатур-тархан не стал бы беспокоиться о том, чтобы у дочери не отсохли руки из-за продолжительного сидения в одной позе.