Пляска в степи

Сперва до шепота, а потом и вовсе говорить перестали, когда на подворье въехал, наконец, хазарский отряд."

"Дюжину человек насчитала Звенислава. Не так много, как она почему-то представляла. Закутанные с головой в меха, в алых отблесках факелов, хазары казались чудовищами из древних сказаний. Света от факелов не хватало, и сгущавшаяся вокруг них темнота превращала их в страшных зверей. Звенислава даже пожалела, что решилась подглядывать из клети — так жутко ей сделалось. Она захотела уйти, но, поразмыслив, решила все же остаться.

Дружина Ярослава стояла на пару шагов от него позади, и потому казалось, что князь встречает послов в одиночестве. Зимний холодный ветер трепал у него за спиной изношенный, побитый временем плащ. Он не надел богато украшенный плащ-корзно, как делал, когда на Ладогу приезжали норманны. С хазарами было немирье, и в гости их никто не звал.

Обхватив рукоять меча в ножнах, Ярослав поднял голову и окинул цепким взглядом предводителя хазарского отряда. В тягучей, опасной тишине тот спешился и махнул рукой, приказывая спешиться своим людям.

Шкура, в которую он кутался, задралась, и Звенислава увидела у него обрубок культи вместо запястья.

— Здрав будь, вождь русов, Яр-Тархан, — заговорил хазарин, грубо коверкая слова.

Звенислава подивилась, что тот знал их язык, хотя и говорил с трудом.

— Багатур-тархан, владыка Великой Степи, прислал меня, ничтожного из ничтожных, чтобы передать весть вождю русов Яр-Тархану.

Хазарин говорил и все оглядывался по сторонам.

Собравшаяся на подворье дружина заставляла его заметно нервничать. Хмурые мужи смотрели на него тяжелыми взглядами исподлобья, и посланник знал, что каждый из них с удовольствием вспорол бы ему горло, прикажи их тархан.

Сам он, ничтожнейший из ничтожных, не был воином, потому Багатур-тархан и отправил его сюда. Решил, что коли разозлится тархан русов и убьет посланника, многого они не потеряют. Толмачей, кто с русами болтать горазд, немало еще сыщется.

Ярослав смотрел на хазарина, сжав челюсть, и по его скулам ходили желваки.

Позади него в тереме ждал исхода разговора мальчишка, князь без княжества, владыка разоренной, сожженной земли. А перед ним — посланник хазарского воеводы, учинившего резню.

Багатур-тархан, владыка Великой Степи.

Ярослав усмехнулся. Он бы сплюнул, да негоже плевать в собственном подворье.

— Передавай свою весть, — жестко сказал он.

Хазарский выкормышей в своем тереме он принимать не собирался.