Пляска в степи

Прогуливался, сердечный, мимо ее палатки, все свидеться пытался. Правда, порой кипела в ней горячая степная кровь, и откидывала она полог палатки, и выходила наружу, чтобы уже в спину Саркелу поглядеть. Ведала, что глупо то было, но не могла уж удержаться.

И коли бдительность отца она усыпить не смогла бы вовек, то вот хазары, ее охранявшие, вскоре и позабыли будто, за что Иштар сперва на цепь, а затем на веревку посадили. Нет, одну они ее всяко не оставляли, жизнями дорожили да ведали, что за ослушание бывает.

Но вот за языками при ней вскоре следить перестали, переговаривались о всяком прямо возле ее палатки.

Так Иштар и узнала, что попал ее отец в немилость новому Хазар-Кагану. А старый, которому смерть пророчили, ее и встретил, еще по осени. Наследнику же его не по нраву пришлась своенравность Багатур-тархана. Потому-то и не возвращался отец ни в столицу каганата, ни во дворец свой.

И войско его уменьшилось. Иштар не умела считать, но казалось ей, что даже прошлым летом больше людей Багатур-тархан под свой стяг собирал.

Может, из-за этого и Барсбек к отцу ее не вернулся. Ведь предал же почему-то военачальник своего господина. Уж всяко не из-за одной любви к ней. Не верила Иштар, что имела она такую власть над Барсбеком. Не верила, что ради нее тот отвернулся от Багатур-тархана, от людей своих, от тех, кого знал сызмальства. Стояло за его решениями нечто большое, ей пока еще неведомое.

Когда еще сильнее зашумело по ту сторону палатки, Иштар откинула полог и вышла наружу, встретившись взглядом со своим сторожем.

— Войско выдвигается? — спросила она, постаравшись, чтобы голос не дрогнул, не выдал ее душевного волнения.

— Да, — коротко ответил хазарин и отвернулся поскорее от нее, словно не желал видеть ее лицо.

— Тебе здесь велено оставаться. Сиди тихо, хатун. Не то беда приключится.

Иштар фыркнула и величественно поправила накинутый на плечи кафтан. Станет ей еще какой-то воин без имени указывать, как себя вести. Она и не собиралась дурного ничего делать. Еще в битву не хватало угодить, чтобы зацепила ее случайная стрела, али, того хуже, сызнова в полон взяли.

Прищурившись, Иштар всматривалась вдаль: туда, где в небо возносились столпы пыли, поднятые лошадиными копытами. Где раздавался громкий, воинственный клич, да хазары гремели оружием, готовясь к битве. Пронзительно пел боевой рог, звенела броня, ржали разгоряченные лошади."

"Иштар прикрыла глаза, вслушиваясь в окружавший ее шум. Она родилась в степи и впитала эти звуки с молоком матери.