Онлайн-библиотека книг
Далеко было, да еще и в темнотище…
— Стрелы, стрелы! — наконец, до тех, кто ждал на стене, долетел громоподобный крик Будимира, и воевода дал отмашку.
Град стрел обсыпал преследователей, позволяя бегущим вырваться вперед. Они стреляли и стреляли до тех пор, пока святополковские прихвостни не повернули назад — все до последнего.
Рванув на груди тугую кольчугу, воевода по стене осел вниз, держась за сердце. Дышать было тяжело, и он хрипел, пока неверными пальцами распутывал шнурки и ослаблял завязки. Тогда стало чуть полегче, но под левой грудью по-прежнему кололо, и дядьке Круту казалось, он даже ног не чувствовал.
Он не сразу понял, когда к нему подлетел мальчишка-князь и принялся похлопывать по щекам. Потом подошли еще кмети, и все топтались подле него, словно безусые юнцы. С него стащили кольчугу и кожаный доспех, оставив лишь нательную рубаху, и побрызгали в лицо водой, и полили на темечко, но воеводе все еще было худо.
К отцу подскочил легкораненый в плечо Будимир.
— Батя, батя, ты чего.
— Я… я… — прохрипел он, царапая ладонью грубо выструганные доски. — Помру через тебя… — кое-как договорил он и понял, что снова может дышать.
Среди кметей прошелестел нервный смешок. За дядьку Крута перепугались все.
— Тебе еще внуков нянчить, куда тебе помирать, — с облегчением отозвался Будимир и поднял голову. — А вы тут нашто собрались? Живо по местам, живо!
— Отчаянный ты малый, десятник, — кто-то похлопал его по плечу перед тем, как уйти.
— За боярина я бы их всех спалил. Живьем, — выругался второй.
— И за князя, — согласно добавил третий.
— Визжали они там как девки, — снизу с подворья донесся довольный голос кметя, который участвовал в вылазке вместе с Будимиром. — Святополк громче всех!
— Брешешь!
— Вот те перунов знак! Говорю визжал — значит, визжал!
Но в следующие дни стало им уже не до веселья и не до пустой болтовни.
Под конец второго дня воевода велел беречь стрелы, и потому на третий нападавшие разбили, наконец, засеку и прорвались за нее.
