Пляска в степи

Потом поправила сползший на грудь плащ, которым он укрывался, подтянула его повыше, к шее.

— Тебе память отшибло? Головой ударился? — спросила требовательно, и Горазд, едва придя в себя, порадовался, что про румянец можно будет сказать, что он от ранения.

— Нет вроде. Не отшибло, — все таким же хриплым голосом прокаркал он.

Обеспокоенность Чеславы никуда не исчезла.

— Тогда дивишься чего? — продолжала она допытываться. — Али не помнишь, как беседы со мной вел?

Горазд не помнил. Разве ж говорил он с кем-то, когда тот хазарин его порубил?.

. Он мыслил, ему все, что потом было, во сне привиделось.

— Водицы хочешь?

— Нет… расскажи, что… что приключилось, — слова давались ему с трудом. Горло изнутри обжигало всякий раз, как заговаривать пытался.

— Войско мы одолели, — Чеслава задумчиво смотрела вдаль прямо перед собой. — А об остальном тебе знать не надобно. Лекарь велел спать — вот и спи.

— Почем знаешь, что он велел? — уже в полудреме пробормотал Горазд.

Даже такой короткий разговор и впрямь из него все силы высосал, и он снова почувствовал жгучее желание закрыть глаза.

— Так все лекари велят, — ответ воительницы донесся до него словно из тумана — приглушенный и далекий, как и она сама.

Под вечер пришел к нему сотник Стемид. Горазд проспал ведь день, не почувствовал даже, как осматривал его лекарь, как заставил проглотить горький отвар и напоил потом прохладной водицей. Во сне было ему хорошо: ничего не болело, глотку не разъедал при каждом слове огонь.

Выглядел сотник Стемид так, что на погребальный костер краше кладут.

Посмотрел на Горазда сверху вниз, а потом неловко, без прежней резвости опустился рядом с ним на одно колено и вложил в руку что-то прохладное, шершавое. Силился кметь смекнуть, да не вышло. Даже пальцы толком сжать не сумел, так, огладил слегка.

— Твоя доля в добыче. Князь велел отдать, — скупо пояснил Стемид улыбнулся. Раньше на щеке появлялась у него лукавая ямочка, нынче же одни жилы да кости там были. — Теперь точно помирать не смей.

— Откуда добыча? — Горазд попытался приподнять голову и поглядеть на мешок, в котором прощупывались монеты, но зародившаяся в груди боль тотчас откинула его назад, и еще долго он не мог отдышаться, и лежал, обливаясь холодным потом.

— Резвый какой, — со стариковским неодобрением пробурчал Стемид. — Становище хазар мы нашли. Неподалеку. Меньше дня пути.

— Как же вы поспели… — подивился Горазд.

— Ты ж какой день спишь уже, — сотник добродушно рассмеялся.