Если бы тогда ЧК или особотдел получили подобное письмо, пусть анонимное, могли сгоряча поименованных в нем и расстрелять без особого разбирательства. Разумеется, аноним бы не нашел тогда связь с абвером. Хотя немецкая разведка была и тогда, но звалась совершенно иначе… и потом, немцы сюда не пришли, не смотрелись серьезным врагом. Поляки тоже. Они тогда еще не раскатали губы на «восточные кресы», собачились исключительно с Литвой. Вы знаете что-нибудь о «казусе Желиговского»?[49]
– Слышал немного.
– А нам читали спецкурс, я же был в группе, ориентированной на Польшу… В общем, поляки все силы бросили на Литву. А вот обвинение в связи с белогвардейцами могло прозвучать… Однако наш аноним явно человек в годах, эксперты уверяли, что грамоте он научился до революции. Вот и судил по старинке…"
"– Ну, вполне реалистичная версия… – сказал Радаев. – Я в Красную армию как раз попал весной восемнадцатого, повсюду была та же неразбериха, и в самом деле могли прислонить к стенке, не особенно и разбираясь.
Скажем, в то время к городу подходили белые, и в Косачах была их агентура, а то и заговор готовился. Я в Гражданскую сюда ни разу не попадал, но в других местах как раз была и белогвардейская агентура, и заговоры, причем необязательно белые – суматошные были времена… Теперь вот что… Даже если мы на минутку допустим версию, что колдуны, оборотни и Садяржицы существуют, все равно во всем этом есть темные места. Очень темные. Почему аноним написал именно такое письмо… Ладно, тут твое объяснение выглядит вполне убедительным.
Но вот зачем? Если анонимку написал Жебрак, какая у него была насущная необходимость? Барея и Липиньский – кстати, при чем тут Липиньский? – были ему совершенно не опасны. А Кольвейса и Эльзу он вряд ли мог знать. Допустим, Ерохин случайно узнал что-то такое, что было для Жебрака опасно, хотя я в толк не возьму что. Ну а сержант просто-напросто, что называется, попал под раздачу. Но зачем Жебраку понадобилось убивать Кольвейса и Эльзу?
– Вот на это ответа у меня пока что нет, – честно признался я.
– Возможно, мы далеко не все еще знаем об этой истории, очень уж большая и протяженная во времени, много людей, самых разных, вокруг нее и в ней. Не удивлюсь, если отыщутся убедительные мотивы, только мы пока что на них не вышли…
– Я так понимаю, ты плохо веришь, что какие-то ниточки нам даст Липиньский?
– Совершенно не верю, – сказал я.
