– Если допустить, что этот незадачливый пан Ксаверий не бредил на смертном одре, а имел в виду нечто конкретное… В этой истории есть Хронос! Если я тяну пустышку, все проверить очень легко – поехать на машине за несколько километров, саперного инструмента там достаточно…
– Ну-ка, ну-ка! – с нешуточным оживлением воскликнул Радаев.
…Мы втроем, Радаев, Федя Седых и я, стояли на третьем этаже палаца перед дверью, мастерски сколоченной из потемневших досок, снабженной массивной бронзовой ручкой, за долгие десятилетия почти почерневшей, узкой, но достаточно высокой, чтобы человек вошел в нее, не пригибаясь.
Пониже ручки висел здоровенный замок, покрывшийся ржавчиной, из-под которой кое-где проступали глубоко вдавленные буквы – клеймо фабриканта, прочитать можно было лишь окончание фамилии «ЛОВЪ» и «делий» (явно там стояло «металлоизделий»). Дверь, в которую никто не входил восемьдесят с лишним лет – или нет?
Не было нужды торчать истуканами, нетерпение подгоняло. В руке у меня был немецкий саперный ломик, взятый у Фединых орлов – короткий, в полметра, один конец расплющен, загнут и раздвоен, второй выполнен в виде массивного острия, на этом конце глубоко отчеканен фашистский орелик и дата: «1942».
Я прицелился ломиком и быстро сковырнул ту скобу с отверстием для дужки замка, которая была прикреплена к двери. Замок не упал на пол, повис на той скобе, что прибита к широкому косяку. Потянул на себя бронзовую дверную ручку. Следовало ожидать, что придется приложить изрядное усилие из-за заржавевших дверных петель, высоких и толстых железных трубок.
Однако дверь поддалась легко и распахнулась без малейшего скрипа – определенно петли совсем недавно были очищены от ржавчины и обильно смазаны…
Открылась довольно большая комнатка и механизм часов выше человеческого роста – огромные массивные шестерни, горизонтальные и вертикальные, зубчатые колеса, валики с глубокими прорезями…
А меж ним и дверью стояли деревянные ящики защитного цвета, сколоченные и выкрашенные по-немецки добротно, прямоугольные, на коротких торцах удобные ручки для переноски.
Немцы такие использовали не только для хранения взрывчатки. Вот уж этого я безусловно не ожидал!
Штабель из двадцати ящиков – четыре столбика по пять, а сверху перпендикулярно, аккуратным рядком уложены еще три. Двадцать три, как и говорилось…
Растеряв обычное хладнокровие, Радаев буквально выхватил у меня ломик и в два счета взломал крышку ближайшего ящика.
