А точнее, судя по подбитому глазу, это был позор, ужас и катастрофа. А раз на мне чужая пижама, то можно себе представить, в каком виде меня доставили в этот дворец. Представив, как я валяюсь в какой-нибудь луже, похожая в розовом платьице на Хавронью, поежилась от стыда. Да уж, показала себя с самой лучшей стороны, как говорится. Наверное, придется увольняться с работы. Хотя я на месте босса давно дала под зад воинственной алкоголичке.
Упиваясь собственным позором и кляня на все лады свою глупость, я ползла по совершенно нескончаемому корридору, стараясь не смотреть на рябившие в глазах двери.
Оказавшись в холле, подошла к витражному – от пола до потолка – окну и едва не потеряла сознание, рассматривая облака, которые топорщились во все стороны, закрывая ошеломляющий вид на город, раскинувшийся далеко внизу.
– …Я тебе, кажется, уже говорил, – услышала недовольный голос Захара и пошла на звук, совсем забыв о своем нежелании с ним встречаться, – мне не нужна эта кобыла. Что я с ней делать буду? У нее задница, как у носорога.
Ни за какие деньги! – припечатал он, а я замерла, припав спиной к стене, стараясь с ней слиться. – Это невозможно, – сказал Завьялов и выругался, выслушав своего собеседника на другом конце телефонного провода. Странно, я думала, люди, живущие на небе, таких слов не знают. – Такие животные – брак. Она даже приплод не сможет принести нормальный. Все с ее геном родятся. О каких скачках может идти речь? Я просто не смогу оседлать эту кобылу, потому что мне будет противно.
Я почувствовала, как мои щеки заливают слезы, и к горлу подкатил противный ком.
Вот, значит, как… он меня животным называет… От обиды я всхлипнула и привлекла внимание этого несносного, противного мужлана. Да я и сама ни за что в жизни не захотела бы иметь от него детей! Тоже мне граф Сассекский.
– А, Юля, здравствуйте, как самочувствие?
Ему тоже вчера нехило прилетело: губа разбита, ухо разодрано, но все равно выглядит, словно только сошел с картинки модного журнала, сволочь. Или это я постаралась? Черт, ничего не помню.
Хотя, если это моих рук дело, я почти отомщена.
– Значит, я – животное? – угрожающе выпятив вперед челюсть, спросила. – И жопа у меня толстая. Это вы с кем сейчас меня так обсуждали? – спросила, растирая по щекам злые слезы.
– Юля, вы все неправильно поняли, – спокойно смотрит на меня, а в глазах черти веселые пляшут.
Лицемерный подонок. Все они, олигархи, такие.
– А чего тут понимать? Ну да, я не соответствую навязанным стандартам.
