– Пойду помогу, – не выдержал бездействия парень. И то верно, назначенные Олей мужички только раскачались бочки наливать. Пашка поднатужился и подвинул телегу к колодцу так, чтоб половчее было, не бегать от журавля к бочкам за пять метров. Покрутил ведро, привязанное к жердине. Почесал маковку, осмотрелся да и выхватил пару бадеек у теток из толпы. Те взвизгнули, но остались стоять. А Павел карманным ножом открямзил кусок веревки от Тыриного поводка и подвесил трофейные бадейки к тому, первому – колодезному.
Сами пятилитровкой десять бочек по сто литров наливайте, вот! Пашка – парень крепкий, а последние дни еще и ест досыта – начерпает он эту тонну воды за двадцать минут и не вспотеет.
А толпа не расходилась, смотрела, как парень работает. Так и стояли бы, да Агав, заикаясь от страха, решился шепнуть Ольге, чтоб отпустила людей.
– Ступайте, – скомандовала управляющая, – готовьтесь принять воду, когда вам ее подвезут. И чтоб ни минуты лишней не потратили! – А сама в дальний списочек помечала – нормальные ведра людям добыть.
Телега отбыла в известном Агаву направлении, а Ольга вдруг поняла, что осталась не у дел.
– Тёть Оль, я отойду пока. – Общительный Пашка увязался за усталой печальной молодкой лет тридцати на вид. За ее спиной в подобии слинга болтался младенец, а в руках все та же бадейка. Ее-то, полную воды, и потащил Павлушка. Раз женщина с дитем к колодцу пошла, значит, больше некому. А ей, Оле, что сейчас делать? И она решительно направилась к ближайшему домику – изучать быт аборигенов.
Глава 37
Клавиши белые, клавиши чёрные
Трогает пальцами жизнь.
Татьяна Олексийчук
Что-то ждет ее за дверью?
А ничего так дверь. Не перекошенная, не рассохшаяся, и даже пропитана чем-то, потому как не выглядит сильно от непогод пострадавшей. И приступки чисто выметены, и петли маслицем сочатся. Здесь точно живут те, кто в будущее смотрит. Хоть вприщур исподлобья, но вперед.
Оля глядела в глаза старика, вышедшего на зов, и не видела в них особого страха, только настороженность.
А голос:
– Что угодно госпоже? – не был угодливым и был знакомым. Это он! Этот, этот старик предрек, что вода быстро не вернется. Олю чуть попустило – голова у деда на месте и совесть не всю нищетой сожрало. Не промолчал ведь. Предупредил. И ее, Ольгу, от шапкозакидательского настроения уберег, и хуторянам, пусть отдаленную, но надежду дал. А люди эти ой как нуждаются в надежде.
