Замерла жиденькая массовка хуторян, давился смехом Пашка, зикала вокруг Тыря, радуясь вместе с ним. Да так задорно повизгивала, что сомнений не было – ухахатывается. Оля, не выпуская мальца из рук, даже притопнула – это хорошо, что они радуются, но ей тоже охота!
– Тё-о-оля! – рыдал смехом Пашка, не обращая внимания на деланный гнев названной родственницы. – Тё-о-оля! Ой не могу! Держите меня семеро! Тё-о-оля! Я тебя тоже так звать буду, тёть Оль!
Он опустился на колени, не в силах стоять, сгреб Тырьку и всхлипывал ей в мохнатую шею.
– Госпожа Тётёля, вам не тяжело? – к растерявшейся Ольге бочком, в полупоклоне, подступала юная аборигенка. – Санди у нас крупненький!
Слишком быстро сменялись картинки и впечатления, Ольга никак не могла ухватить догадку. Она машинально отдала дитятку родственнице – одинаково серые глаза не оставляли сомнений.
– Госпожа Тётёля, а это что? – юница, ободренная спокойствием страшной барыни из крепости, указала на рыжее и мохнатое, которое вывинчивалось из рук Павла.
– Собака, – машинально ответила Ольга и прыснула.
До нее дошло. Ну конечно, Тётёля! А как должно звучать русское «тёть Оля» для аборигенов?
Насладиться открытием ей не дали:
– Добрлая? – картаво поинтересовался маленький Санди, не спускающий глаз с Тырюхи, которая наскакивала на Пашку и дергала поводок-веревку. Устала маленькая быть удобной.
– Конечно, добрая, только резвая очень! – объявил Павел. Угомонить разшалившуюся щену не представлялось возможным. Только вымотать вниманием. Покидать собаконьке палку вместо фрисби? Пашка как можно ярче вообразил сие действо и Тыря ломанулась на выход.
Над козлиными взбрыками неведомого зверя вышел понаблюдать весь угрюмый хутор. Палка летала, щена скакала, малышня кричала от азарта и восторга. Взрослые нет-нет да и улыбались сквозь недоумение – детская радость заразительна. Тыря охотно выполняла простенькие команды – ей очень нравилось нравится. Пашка заставил ее лечь и позволил желающим погладить мохнашку. От лишней ласки Тырька не отказалась – нежного и вкусного много не бывает.
На парня внимания особо не обращали – действовал фирменный отвод глаз наездников. Народ больше следил за Олей, а она чутко прислушивалась к эмоциям щены – тревожно, все-таки зверь, хоть и маленький! А тут дети! Осмелели, поросята – Санди уже на спину пытался взобраться, цепко хватаясь за мягкую шерсть.
Посреди немудреного шоу нгурула вскинулась и затарахтела. Получалось у нее тревожно-жалобно. Пашка тоже насторожился.
