- И что она там делать будет? – Скривилась я. – Неля только-только привыкла к нормальной жизни и менять обстановку для нее будет не меньшим стрессом, чем твое ранение. Вот поправишься, потом поговорим. – Одернула я его и отвернулась к единственному в палате окну, пытаясь прийти в себя.
Черт! Обидно. Не то, чтобы я такого не ждала. Ждала, конечно. Но думала, что пара лет в запасе у меня есть. Однако….
- Мне нужен мой телефон. – Услышала я совсем не то, чего ожидала. А чего я ждала? Извинений за обидные слова? Ага, от сорокалетнего мужика, который априори всегда прав.
Я подошла к стулу, на который медработники положили снятую (и срезанную) с Глеба одежду, нашла телефон и протянула ему. Муж (пока еще) выдернул из вены иглу капельницы, коротко поморщился и взял телефон левой рукой, стараясь правую больше не напрягать. Я снова отвернулась, испытав какое-то злорадное удовлетворение. Больно ему? А мне не больно? И тут же обругала себя за такие мысли. Человек ранен, а я тут о себе думаю. Он же меня собой закрыл….
- Нашел? – Услышала за спиной его хриплый голос. Ясно. Ромке звонит. – Хорошо. Жду. – Бросил он коротко и положил телефон на тумбочку.
- Скоро Неля приедет. Постарайся сделать вид, что рад ее видеть и у нас все хорошо. – Попросила, не поворачиваясь.
- Конечно. – Услышала в ответ.
Интересно, мне показалось, или в его голосе действительно проскользнули нотки сожаления.
Яна привезла Нелю сразу же после перевязки. С Глебом мы больше не разговаривали. Я даже не пыталась как-то уйти от этого тягостного молчания, понимая, что это все.
Жить мы вместе с ним никогда не будем. Вот только…. Я хотела ребенка от Глеба, и если он так хочет избавиться от меня, то сделает мне такой подарок на прощание. Нельзя, чтобы такой генетический материал пропал. Хочу сына, чтобы на папу был похож. У него сильная наследственная линия, которую можно было увидеть даже в Неле. Если уж с такой непутевой мамашей, как Анфиска, такой замечательный ребенок получился. Может быть, мою тоже не очень хорошую кровь можно будет исправить?"
"- Папа! – Неля ворвалась в палату, как маленький, но очень шумный ураган.
Глеб только поморщился, когда она обняла его, плюхнувшись на кровать, но ни звука не издал. Только линия челюсти острее стала выглядеть. – Как ты себя чувствуешь? Тебе больно было? А когда мы домой поедем? – Принялась она выпаливать по сто вопросов в секунду.
Я мягко отстранила ее от Глеба, все же ему больно, а я ни разу не садистка.
- С папой все будет хорошо.
