Я же принадлежала к роду бездомных двортерьеров, а потому могла себе позволить любой каприз. Эх, тяжело, наверное, живется богатым. Вон Янка наследника рода Барановых родила и теперь над ним трясутся все мимо проходящие и вздрагивают все виноватые. А Динка? Угораздило же ее за знаменитого художника замуж выйти. Теперь расхлебывает: ей приходиться жить в огромном доме с шикарным видом и улыбаться репортерам, если те появляются на горизонте.
Мне же досталась «лайт-версия» их золотых клеток, чему я была несказанно рада.
- Согласен. – Вывел меня из раздумья голос Глеба.
- Согласна. – Закивала я еще до вопроса, адресованного мне.
За спиной послышались смешки. Ну и ладно, как будто здесь никто не знает, как долго я добивалась этого труднодобываемого мужика. Пусть смеются, я привыкла уже.
- Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. – Тут же поступило предложение.
Я с радостным воплем откинула в сторону от себя дорогущий букет и бросилась Глебу на шею. Он едва успел подхватить меня, иначе мы бы оба улетели с импровизированного помоста.
- Муж. – Шепнула прежде, чем поцеловать.
- Мгм. – Согласился он почти не слышно до того, как наши губы соприкоснулись.
- Э, а что мне с этим делать? – Послышался рядом со мной недовольный голос.
Поцелуй пришлось срочно прервать, так как за спиной теперь уже хохотали все. Даже не так. Теперь это было похоже на массовую истерику.
Я медленно сползла вниз по Глебу и обернулась. В двух метрах от меня стояла возмущенная Стапанида, надевшая по случаю торжества какой-то траурный комбинезон с зелеными карманами, и державшая в руках мой свадебный букет так, как будто это была крайне ядовитая змея.
- Эмм, - зависла я.
Степа перехватила букет так, что теперь он держался на ее пальце только за атласную ленту-петельку.
- Я тебя спрашиваю, за каким ты в меня этим швырнула, и какого хрена мне теперь с этим делать? – Строго повторила вопрос черноволосая ведьма.
- У-га-га-га-га! – Совершенно неаристократично заржала Зоя Михайловна с первого ряда.
– Ой, не могу. – Поддержала Янка.
- Я сейчас еще кого-нибудь рожу. – Вторила ей Маринка."
"Баранов мелко хихикал. Динка утирала выступившие от смеха слезы. Неля сползла куда-то под стул. Кожевин пытался сохранить лицо, но плечи его подозрительно подрагивали. Детдомовские девочки, державшиеся поближе к столу, тоже улыбались. Один семилетний Митька с недоумением смотрел на веселящихся взрослых, потом тяжело вздохнул (да, тяжело детям с нами взрослыми) и громко сказал.
