— Из больницы выпишут, жениться будем, Натах, — фоном я слышала, как он открыл холодильник, а затем зазвенела посуда.
— Не слишком ли большая жертва ради драников и сметаны?
— И тартара, — добавил Славик. — Я на мелочи не размениваюсь.
— Вы бы хоть запивали там.
— Не-а. Не хочу вкус перебивать, — причавкивал Славик. — Как себя чувствуешь? Поспала?
— Уже лучше, чем в самом начале. Поспала, кстати, в новой палате. Не подскажете, кто платит за «банкет»?
— Хуй я себя выдам, — пробормотал Славик. — А борщ умеешь?
— Умею.
— А солянку?
— Моё фирменное.
— Точно жениться придётся, Натах.
С лёгкой улыбкой я закатила глаза, а затем услышала, как зашумела вода. Оказалось, мой домовой весьма воспитан и моет за собой посуду сразу после трапезы.
— Спасибо. Было вкусно, — сказал он. — А теперь рассказывай, что брать надо.
— Так… кхм… для начала пройдите в мою комнату.
Я визуально попыталась прикинуть, что и где у меня лежит.
— Прошёл. Ты даже кровать заправляешь? Нахрена? Вечером же всё равно ложиться.
— Привычка.
— Плохая привычка, Натах. Ты за ночь, наверное, набздела под это одеяло будь здоров, а потом заправила всё с утреца. А постельку проветривать надо.
— Господи… — выдохнула я шумно и прикрыла глаза ладонью. — Поверить не могу, что я только что поверила в логичность этого рассуждения.
— Почему «рассуждения»? Я тебе только что совет дал, которым сам пользуюсь. Короче, рассказывай, что у тебе и где?
— Откройте шкаф, левую крайнюю дверцу.
— Открыл.
— Там на самой верхней полке среди сумочек есть розовый шоппер.
— Розовый жопер? Я не возьму! — категорически отрезал Славик.
— Мне нельзя смеяться. Перестаньте.
— Прости. Забыл.
— Взял я твой розовый жопер. Что с ним делать?
— Теперь положите в него черную свободную футболку. Она на две полки ниже. На полке с другими футболками. Нашли?
— Угу. Дальше что?
— Ещё на полку ниже лежат черные лосины.
— Нахрена тебе лосины? Тебе с твоими ребрами йогу нельзя, вроде.
— Это мне для того, чтобы завтра из больницы выписаться. Вся моя одежда грязная.
А лосины не будут сдавливать меня.
— А, понял. Лосины взял.
— Ещё на полке ниже пижамы. Возьмите розовую она посвободнее. Там шорты и майка.
— Ты меня, вроде, за трусами отправила, Натах. Жопер уже почти полный, а трусов всё нет.
— Трусы в комоде, — выронила я и закрыла глаза, сгорая со стыда. Ни разу в жизни в моих трусах ещё не рылся никто, кроме мужа. Бывшего. — Откройте верхний ящик и, не глядя, возьмите первые попавшиеся. Не смотрите на них.
