— Мам, ты совсем, что ли?! — вскинула Наталья брови. — Я развелась, а не головой тронулась.
— Может, ты пить начала? Я недавно думала о тебе и мне попалась статья о том, что женщины после тридцати в стрессовых ситуациях склонны пить в одиночку.
— Матушка, ну, вы тоже не перегибайте, — вклинился я, увидев, как Наталья заглянула мне в глаза, явно ища поддержку.
— Мама вообще не пьёт, — вписался за свою мать и малой.
— Я не осуждаю, дочка, — а тёщенька будто и не слышала, что ей сказали. — Тебе тяжело, мы с отцом не дали нужную тебе поддержку.
В этом есть и наша вина. Но ты не должна искать утешение в алкоголе и сомнительных мужчинах.
А вот это явно был камень прямо в мой огород, угодивший не точно по морде.
— Ваша дочь не из-за бухла такая помятая и опухшая, а из-за того, что её грузовик переехал. И теперь у неё в рёбрах трещины, из-за которых она сегодня почти не спала, — и опустив голос так, чтобы меня не услышал малой и Наталья, которая о чем-то шепталась с сыном, я добавил. — Сбавьте гонор.
И подумайте о том, что грузовик мог быть побольше и скорость его могла быть повыше…
Хочешь быть жёсткой, тёщенька? Пожалуйста. Я тоже умею разговаривать на этом языке.
Только устрашением получилось привести матушку в чувство. Маска железной леди на её лице треснула и отвалилась. На глазах её выступили слёзы и, наконец, я разглядел в ней нормальную мать, которая боится и переживает за своего ребенка.
И плевать, что сейчас она плачет в ногах своей дочери, зато мозг её, получивший отрезвляющую словесную пощечину, встал на место.
Глава 37. Наталья
Ладно. Вынуждена признать, что без Смертина не вывезла бы сегодняшний вечер.
Не знаю, какой тумблер он переключил в моей маме, но она обращалась со мной так, будто мне вновь пять лет, и мне необходима её забота со всех сторон. Не помню, когда последний раз мама кормила меня бульоном буквально с ложечки и столько раз поправляла одеяло.
Только поздно вечером, когда я недвусмысленно дала понять, что устала и хочу спать, родители уехали.
Смертин, разумеется, ускорил процесс их сбора своими комментариями. Но сам он, похоже, никуда уходить не собирался. Устроился в моей квартире, как у себя дома, и расхаживал в ней, как хозяин.
— Ну, что, малой? Всех выгнали, можно и отдохнуть? — спросил он Стёпку, когда за моими родителями закрылась дверь.
— Угу, — выдохнул сын устало. — А вы когда уйдёте?
Я повела бровью, но никак не стала комментировать диалог этих двоих, притаившихся в прихожей.
— Согласен.
