— Кому я всё это?… — вздохнула я и прошла в кухню. — Чай, кофе?
— Водка, пиво, — добавил Славик и положил на обеденный стол ключи от моей машины.
— Почему они у тебя? Машина ведь у офиса осталась. Так с того дня и стоит там.
— Пригнал её к твоему дому. Поменял летнюю резину на зимнюю. Тебе через неделю выходить на работу, а там уже декабрь будет.
— Спасибо большое! — умилилась я, наливая ему чай и ставя на стол овсяную кашу, которая была ещё горячая после завтрака сына. — Я с тобой за всю жизнь не рассчитаюсь за всё, что ты для меня в последнее время сделал.
Придётся работать сверхурочно в твоей фирме.
— Да брось, Натах, — отмахнулся Славик. Расстегнул пуговицу пиджака и сел за стол. — Один поцелуй с проникновением, и, считай, в расчете.
Прежде чем дать ему ложку для каши, я стукнула ему ею по лбу.
— Шутник, блин!
— Я любя, — подмигнул он мне игриво и забрал ложку из руки, скорее, для того, чтобы я не двинула ему ещё раз, а не для того, чтобы поскорее начать завтракать. — Умеешь, мать, — похвалил он кашу.
"
"— Конечно, умею. Я же мать, — я налила чай и себе, и села за стол напротив Славика. — Расскажи хоть, что нового на работе? А-то чат молчит.
— Какой чат?
— Ой! — я сделала максимально невинное лицо и начала усиленно пить чай.
— Есть рабочий чат, в котором нет меня?
— А ты как думаешь? Ты же начальник, а значит — кайфолом. Так что, разумеется, у нас есть рабочий чат, где нет тебя.
— Ну-к, покажи, — Славик отложил ложку и протянул руку, ожидая, когда я вложу в неё свой телефон.
— Нет, — хохотнула я, быстро взяв телефон со стола. Даже выйти из-за стола умудрилась быстро, не почувствовав боли в рёбрах.
— Натаха, я же всё равно его заберу, — с опасными нотками в голосе произнес Славик.
— Это частная собственность. Не имеешь права.
— Натаха, — Славик вышел из-за стола и начал надвигаться на меня, пока я пятилась в сторону прихожей. — Показывай.
— Не покажу я тебе ничего, — я состроила серьёзное лицо, но неожиданно для самой себя взвизгнула, когда руки Славы обхватили мою талию и притянули меня к крепкому мужскому торсу.
— Ай, рёбра! Ай, больно!
Да, я включила актрису. Исключительно хреновую, но Славик повёлся и резко смягчил объятия, сразу начиная щупать покалеченный бок.
— Где? Тут? — спрашивал он, касаясь ладонью ребер поверх свободной футболки. Его голубые глаза обеспокоенно заглянули в мои, пока я пыталась прятать улыбку.
— Ой, умираю-умираю! — взвыла я, и Славик сразу понял, где его только что обманули.
