Нервно дергать ногой в его присутствии будет слишком невежливо?
Наверное, да.
Поэтому я перенесла вес на обе ноги, перестав опираться задницей о стол.
— У тебя там… — кивнул Лёня куда-то в область моей юбки.
— Что? — не поняла я, тоже осматривая себя.
— Вот тут, — парень подошёл ближе и отклеил от моей задницы стикеры, на которые я, похоже, присела, когда он зашёл.
— Господи, — вздохнула я сокрушенно, забирая из рук парня стикеры.
— Как в школе, когда на спину клеили бумажки, — хохотнул парень.
— Ну, да, — поддержала я его улыбкой, и в этот момент в мой кабинет без стука и каких-либо иных предварительных знаков вошёл Смертин.
Всего мгновения ему хватило, чтобы хорошее расположение духа покинуло его, а на место хулиганскому блеску в глазах пришёл арктический мороз, которым он окинул всё ещё улыбающегося Лёню.
— Наталья Николаевна, — его голос буквально трещал льдом. — Вы вернулись в офис, чтобы проводить в кабинете индивидуальные встречи? Вам напомнить ваши должностные обязанности? Курпатов, ты забыл, где твоё место?"
"— Да, Вячеслав Александрович, простите, — парень спешно ретировался из моего кабинета, а всё это время мы со Смертиным сверлилы друг друга взглядами, метая молнии.
И едва за Лёней закрылась дверь, а я собралась высказать ему всё, что сейчас думаю, как Смертин тоже вышел из моего кабинета, не забыв хлопнуть дверью.
Наверное, никогда ещё в своей жизни я никого не хотела побить папками для бумаг по лицу так сильно, как сейчас Смертина.
Дав себе передышку буквально в две минуты, чтобы прийти в себя и не нестись по коридору, как фурия, я поправила юбку, блузку, выпрямила спину и гордой ровной походкой пошла в кабинет одного обнаглевшего начальника, возомнившего о себе, не пойми что.
— К нему нельзя, — только успела мяукнуть секретарша Смертина, когда я прошла мимо неё.
— Мне назначено, — бросила я, не оборачиваясь.
— Я же сказал, никого ко мне не пускать! — рявкнул Смертин, когда я вошла в его кабинет и закрыла за собой дверь.
— Потерпишь, — произнесла я холодно в ответ.
Смертин стоял у окна, стискивая челюсти так, что его желваки танцевали румбу. Не помню, чтобы он хоть когда-нибудь был при мне настолько зол, как сейчас.
Швырнув папки с бумагами на его стол, я сразу подошла к нему и ткнула указательным пальцем в грудь, скрытую белой рубашкой.
— Ты что себе позволяешь? Ты кто такой, чтобы врываться в мой кабинет и почти прямым текстом называть меня индивидуалкой? — цедила я через зубы.
