Нарочито тяжело вздохнув, я вновь почувствовал аромат её парфюма и понял, как меня бесили приторные духи помощницы, которая приходила в мой кабинет, пока не было Натальи.
Строги черный брючный костюм. На запястье руки, которой она подкалывала мне документы, блеснула цепочка часов. Хоть где-то в этом мире стабильность.
— Здесь, — шептала Наталья тихо и указывала аккуратный ногтем на нужную строчку. — Здесь.
Я подписывал, даже не пробегаясь взглядом по строкам. Все эти секунды я пытался понять настроение, с которым Наталья пришла в офис и в мой кабинет.
— Здесь, — шепнула она снова, едва слышно.
Передо мной появился лист, в котором было что-то написано от руки. Почерк знакомый.
Я почти подписал, но вовремя одернул руку, поняв, что передо мной лежит заявление на увольнение по собственному.
— Федосеева, а ты куда собралась, разрешите поинтересоваться? — я откинулся на спинку кресла и посмотрел на её профиль.
— Какая разница? Подпишите. Если вам принципиально, я могу отработать две недели.
Но вы не можете меня не отпустить."
"Каждое слово, она произнесла, даже не посмотрев в мою сторону. Вытаращилась куда-то прямо перед собой и с упрямством барана требовала от меня то, что прямо здесь и сейчас я ей давать не собирался, потому что не понимал, какого хрена происходит и почему я должен её опять куда-то отпустить.
Опустив взгляд на её руки, в которых она держала уже подписанные мной бумаги, я увидел то, отчего моторчик в грудаке сбился с такта.
На пальчике, где должно красоваться золотое обручальное кольцо, осталась только тонкая белая полоска.
И в одно мгновение всё встало на своё место.
Наталья решила начать новую жизнь.
Каре бы не ебанула. Это я точно не переживу.
— Я всё ещё не услышал, куда ты собралась, Федосеева? К конкурентам?
— Подпишите, Вячеслав Александрович. А что я буду делать дальше, касается только меня. К конкурентам не пойду, если вам интересно. Шило на мыло менять не собираюсь.
— То есть у тебя нет альтернативы? Ты не знаешь, куда ты дальше, но спешишь избавиться от денежной работы? Я думал, ты умнее.
— Слушайте, — вспылила Наталья и, наконец, соизволила посмотреть на меня режущим яйца взглядом. — Вы каждый месяц кого-то увольняете. И всегда говорите, что найдётся кто-то поумнее на то же место. Что сейчас изменилось? Увольняйте, — придвинула она заявление ближе ко мне. — Даже если я с моста захочу спрыгнуть после увольнения, это уже не ваше дело. Оно и сейчас, кстати, не ваше.
