Плохие мальчики не влюбляются

Там свободнее.

Неожиданно Воронин отодвигает пустой стул, перекрывая Царевой проход.

— Присаживайся.

Черт!

Отказываюсь от намерения сесть за сдвинутые столики кикеров в углу. И сажусь третьим к Царевой и Воронину.

— Приятного аппетита.

— Дагер, Du störst mich.[1]

— Das Leben ist keine leichte Sache[2], Паша, — нахально улыбаюсь ему я.

— Если вы думаете, что это выглядит достойнее, чем шептаться при мне, спешу вас огорчить, полиглоты. Такой же махровый моветон!

Да. Царева не Ася, ее не смутишь. Но в целом, она, конечно же, права! Махровее некуда.

— Ты забыла кое-что, — перевожу тему.

Ставлю ей на поднос соус с зеленью и пиалу с сухариками.

— Оу…

— «Спасибо, Рафаэль, ты так любезен!» — играю ей бровями.

— А это «желание» или акт доброй воли? — уточняет она, пытливо прищуриваясь.

А я не знаю!

Порыв был мой, оправдание его — желание, загаданное Асей.

— Так «спасибо» или не «спасибо»?

— Сложно сказать, — честно признаюсь я.

— Тогда и я повременю.

Нюхает сухари, так словно это французские брендовые духи или коллекционное вино, и она хочет разложить букет на детали.

Высыпает сухарики в суп. Перемешивает. Съедает ложку.

— Мммм! — закатывает от удовольствия глаза. И таким же елейным кайфующим голосом добавляет:

— Как же я вас всех ненавижу!

— Что? — удивленно смеется Воронин. — Кого это — всех?

— Всех, кто может есть все, что ему захочется.

— Красота требует жертв? — оглядывает ее Воронин.

— Скорее — спорт.

Задумавшись, наблюдаю, как она съедает несколько ложек бульона, игнорируя сухарики.

И со вздохом сожаления отодвигает от себя чашку. Из салата съедает креветки и зелень, аккуратно соскребая сверху вилкой соус, сухарики и сыр в сторону.

Облизываясь, довольно откидывается на спинку.

— В соседнем зале лайт-фитнес меню, — подсказываю я. — Все обезжирено, везде сахарозаменитель.

— А я не хочу лайт-фитнес. Я хочу человеческой еды!

— Три ложки?

— Хотя бы.

Динка бледная, скуластая, глаза горят и капельку слезятся, как у лани. Такая «модельная» внеха сейчас в тренде, в минус от нормы веса.

И за ней гонятся девушки, накачивая гелем скулы и удаляя комки Биша.

Но… Я ловлю себя на ощущении, что мне хочется накормить ее, а не любоваться на изможденное лицо. Внутри рождается предвкушение от какого-то совершенно нового чувства, связанного с этим желанием.

И я решаю поисследовать это.

— Если уж нарушать правила, так с оттяжечкой, Царева.

Переставляю на ее поднос свой десерт.

— Попробуй. Это тирамису с бананом.