На самом деле, я чертовски далек от ненависти к тебе, — серьезно сказал он.
Что-то в его интонации разожгло во мне жар иного рода.
— Я не ненавижу тебя с момента нашей встречи.
— Но ты угрожал мне! Ты пытался напугать меня.
— Потому что ты слишком много видела.… Я не хотел смотреть на тебя, зная это. — Его губы горько скривились. — Но потом ты все равно пошла и выяснила остальное. Признайся, ты никогда не боялась меня так сильно. Не так, как сейчас.
Я не знала, что на это ответить. Как я могла сказать ему, что он был прав, что я не боялась его тогда? Но была ли я напугана сейчас? Нет.
Я не знала почему, но на самом деле мне было совсем не страшно. Все, что я знала, — это то, что меня тянет к нему. Я не могла держаться на расстоянии. Рядом с ним ничто не казалось нормальным.
— Ты прав. Я никогда по-настоящему не боялась тебя, Кейден. И я все еще не боюсь тебя.
Он дернулся, как будто я дала ему пощечину. Его брови сошлись на переносице, и он наклонился, чтобы наша разница в росте не была такой существенной.
Вода стекала по его золотистой коже, застревала на длинных темных ресницах и падала на полные, чувственные губы. Он был прекрасен.
— Значит, теперь это не страх, а жалость — ты это хочешь сказать мне?
В его низком тоне звучало предупреждение, но я не была способна услышать его прямо сейчас.
Я фыркнула, от чего вода попала мне в нос.
— К черту жалость. Тебе не нужна она. У тебя есть все, что нужно, чтобы изменить свою жизнь, и ты это делаешь. С чего бы мне жалеть тебя?
Казалось, это застало его врасплох, и он не знал, как реагировать на мои слова.
Кейден подошел ближе.
Он обхватил мое лицо ладонями и провел большими пальцами по щекам.
— Если это правда, то есть только одно препятствие на пути к тому, чтобы получить все, чего я хочу… и это ты, Веснушка. Только ты можешь разрушить мои шансы здесь.
Я сглотнула.
— Мне стоило бы ненавидеть тебя. Так было бы проще, — пробормотал он, наклоняясь и прижимаясь губами к моему лбу в почти сладком поцелуе.
Я качнулась к нему. В этот момент соединения боль в моей лодыжке прошла, а вместе с ней и жжение в колене. Страх, который я испытывала на льду, исчез. На смену ему пришел другой — страх открыть кому-то свое сердце. Я могла сказать, что Кейдену тоже было страшно. Мы были двумя испуганными душами, брошенными в мире, который, казалось, был полон решимости раздавить их.
Я подняла лицо как раз в тот момент, когда он отстранился, и поймала губами его подбородок.
