Плохиш

Было тяжело и неудобно, но зато Себастиан всегда был рядом и даже стал общим любимцем, хоть первое время Катерина Викторовна категорически на дух его не переносила, называя идею Влады «капризом и блажью».

Тоска некстати защемила сердце. Совершенно ясно, что Стас дает понять: он в курсе, как круто она переменила свою жизнь. Он помнит о ней, и даже отслеживает ее День рождения. Он даже видел эфир! Но вновь возвращаться в ее жизнь не собирается. Пока? Или вообще?

Почти год прошел.

Влада прикрыла глаза, вспоминая его пальцы у себя на губах, все те грязные и жутко сексуальные слова, что он говорил в душе.

Его сильные руки и уверенные ладони, росчерки шрамов на брови и тлеющий взгляд из-под длинной челки.

«Все, Егорова. СТОП»

Она вернулась в студию спустя двадцать минут, грея ключи в ладони.

— Я и не знала, что ты с кем-то встречаешься, - как бы между прочим сказала Алина. – Еще и с мужчиной, судя по всему, обеспеченным. Не обижайся, но... метро и твое пальтишко с распродажи...

Влада не обижалась.

Да, она не могла себе позволить очень многих вещей. А с другой стороны – жизнь била ключом, и в промежутках между работой, лекциями, занятиями йогой (абонемент подарили коллеги еще на Восьмое марта, но Влада активировала его только две недели назад), не оставалось времени думать о том, что джинсовый рюкзачок порядком потерся, а пальто поизносилось. Она не сдержала смешок, представляя себя такую – в «дутиках» и пальтишке с прошлогодней распродажи, за рулем новенького «Порше». Мда. Еще надо подумать, где его оставлять – поблизости была только одна платная парковка. Небольшой минус в статью незапланированных расходов, но его легко компенсировать сэкономленными на общественном транспорте деньгами.

— Я вся такая загадочная. – Влада улыбнулась в ответ на реплику Алины.

Вот так и рождаются слухи о «папиках», которые прикармливают новеньких хорошеньких девчонок, пропихивают их на телевиденье, и раскручивают в ответ на определенного рода услуги.

— Думаю, Владушка нас еще не раз удивит, - сказала Света, загадочно поигрываю почти пустым бокалом.

Глава двадцатая: Стас

Неделю назад

— Тебе что, «гелик»[1] уже надоел?

Бес, он же Тимур Бессонов, заглянул Стасу через плечо.

— Нет, не надоел. Слушай, отвали, достал уже. Работы нет? Я организую.

Бес миролюбиво поднял руки ладонями вверх, взял из решетки над стойкой коньячный бокал и плеснул на дно «Хеннесси» из бутылки. Обошел стойку и уселся с обратной стороны.

— Я уволил Тихонова.