Плохиш

Съемки были тем еще испытанием на прочность: промозглый ветер, дождь, а потом еще и лампа в фонаре сгорела, поэтому съемочной группе пришлось срочно перебираться на другое место. Ветер сломал два зонта, безжалостно испортил прическу, над которой Людоедочка (за что так прозвали их гримершу, Влада так и не выяснила) колдовала битых минут сорок.

Зато... было весело. С обжигающе горчим крепким кофе из термоса, согревающими шуточками оператора, и острой на язык гостьей, каждая фраза которой была достойна стать крылатым выражением.

К телецентру они подъезжали мокрые и стучащие зубами, но с хорошим настроением и отличным отснятым материалом для завтрашнего утреннего выпуска.

— Привет, Ладушка, - окрикнул ее насмешливый мужской голос.

Она оглянулась – и уткнулась взглядом в охапку белых роз. Штук двадцать – не меньше, и все – одна к одной, точно с кулак величиной.

Ладушка?

Букет держал парень. Тот самый, из клуба, который так невпопад пообещал сегодня увидеться. И вот, стоит в девятом часу утра, ждет, с цветами.

И пока она соображает, что к чему, вручает ей букет, раскрывает над ней огромный черный английский зонт. И хохочет.

— Что с глазками, котенок? Не выспалась?

— Я не Ладушка и не котенок, - ответила Влада, разглядывая букет с таким видом, будто новый знакомый вручил ей кулек змей. – Спасибо за цветы.

— Я тут весь продрог, пока тебя ждал. – Парень чуть наклонил голову на бок, придвинулся ближе, когда едущая сзади машина чуть было не окатила его брызгами из грязной лужи.

— Значит, Бес, - вспомнила Влада, стараясь делать вид, что не обращает внимания на любопытный взгляд только-то подъехавшей Светы. – А нормальное имя у тебя есть? Человеческое?

— Тимур Бессонов, - представился он, на миг став серьезным. – Не называть Тимом, Тимоном, Тимкой или Муркой. Лучше просто Бесом. Но можно и по имени.

— Так вот, Тимур Бессонов, - Влада убрала со щеки брошенные ветром волосы. – Я буду благодарна, если больше этого не произойдет. Ты ставишь меня в неловкое положение перед коллегами.

— Этого? – Тимур кивнул на зонт. – Или этого? – указал на букет.

— И того, и другого.

— Ну, я могу убрать зонт, котенок, но ты же промокнешь. А цветы... Выбрось, если не нравятся.

Кажется, если бы она так и поступила, он бы нисколько не расстроился и не разозлился. Влада уже знала такой тип людей: хочу – и делаю. И наслаждаюсь самим фактом процесса, а не реакцией на него. А вот цветы выбрасывать – это вообще идиотизм.