Плохиш

— Так ты меня все-таки преследуешь?

— Я не понимаю, о чем ты, - справившись с чувствами, ответила она.

Онегин осмотрел помещение, в котором оказался, присвистнул.

— Подрабатываешь техничкой?

— Я здесь стажируюсь. – Бесполезно объяснять, почему она оказалась в подсобке. Куда важнее, чего ради он здесь околачивается. Стас учился вместе с Артемом на факультете IT-технологий, но по другой специальности, и закончил ли учебы – Влада не знала. После того, как парни начистили друг другу физиономии, на разговоры об Онегине и всем, что с ним связано, Артем наложил табу.

– Буду благодарна, если позволишь мне выйти и заняться тем, ради чего меня взяли в штат.

— Обязательно, как только мы кое-что проясним.

— Разве у нас есть какие-то незакрытые вопросы?"

"Вместо ответа он зачем-то взял с полки рулон бумажных полотенец и несколько раз подбросил в воздухе. Подсобка, минуту назад казавшаяся просторной, стремительно уменьшалась. Как будто появление Стаса спровоцировало запуск двигающего стены механизма.

— Я пришел по поводу интервью со мной. – Он оставил полотенца в покое и выудил откуда-то из-за спины свернутый вдвое журнал. Постучал им по раскрытой ладони. – Тут написана полная ахинея. Почитать, так я какой-то мажор, который в жизни в руки ничего тяжелее своего члена не брал.

Он говорил так зло, что у Влады почти взаправду зачесались пальцы от желания сграбастать журнал и почитать изобличающую статейку. Но она напомнила себе, что дала зарок больше не «залипать» на Онегина, каким бы красивым ни сделали его прошедшие годы.

Надо же, он проколол ухо в трех местах: два раза мочку, где теперь красовались две сережки-пуссеты, инкрустированные черными камнями лаконичной квадратной огранки. Выше ушной хрящ пересекала вертикальная серебряная «штанга». Влада помнила, как он всегда посмеивался над ее страхом боли. На нем-то все заживало как на собаке, а вот на ней даже пустяшная царапина могла превратиться в настоящую катастрофу, требующую хирургического вмешательства.

Влада покраснела, вспоминая, как увязалась за ним в тату-салон, и как сидела тихой мышью в углу, зачарованная процессом нанесения рисунка на его кожу. А потом он поманил ее свободной рукой, притянул спиной к своей груди и устроил голову на плече. «Не шевелись, Неваляшка, давай просто посидим так», - сказал он тогда. И она не шевелилась, боясь разрушить момент полного безоговорочного счастья.

— Ты ошибся дверью, - сказала она, одновременно с попыткой выйти.