Плохиш

К ним присоединилась стеклянная бутылка с соком, кусочек какой-то красной рыбы в вакуумной упаковке, треугольник сыра с огромными дырками. Порция клубничного смузье в украшенной стеклянной баночке и какой-то весь залитый черным шоколадом кусок торта в прозрачной пластиковой коробке.

— Влада, у тебя температура, - сказал Стас, комкая один пакет до состояния бумажного шарика. – Тебе нужно в постель.

— Мне нужно в редакцию, - сказала она, пытаясь как-то переварить происходящее. – Иначе я останусь без работы быстрее, чем успею начать считать себя официально трудоустроенной начинающей журналисткой.

— Я, кажется, не спрашивал, как ты собираешься провести день, Неваляшка. Поэтому, либо ты сейчас же, как хорошая девочка, сделаешь, как тебе говорят, либо я сам тебя туда отнесу. И, в общем, это может кончится трахом, а тебе это явно сейчас пойдет не на пользу. Да и вряд ли я смогу потом выгладить эти тряпки.

— А кто их выгладил сейчас? – машинально переспросила Влада, вдруг с ужасом осознав, что не знает о нем вообще ни-че-го.

Может, у Онегина жена и детишки, а вчерашнее предложение руки и сердца было просто одним из проявлений его болезни.

— Ревнуешь? – Он достал из второго пакета кулек с лекарствами."

"— Можешь не отвечать, - стараясь выглядеть безразличной, ответила она. В этом весь Онегин: ну почему нельзя просто ответить, а не отмахиваться от нее встречными вопросами?

— У меня есть кто-то вроде помощницы по дому, Неваляшка. Убирает, стирает, гладит. Ей пятьдесят шесть и уверяю тебя, она считает меня оторванным поганцем, и чуть ли не креститься, когда мы случайно пересекаемся.

А теперь, когда я ответил на твой вопрос, ответь на мой: каким из озвученных мной способов ты собираешься оказаться в постели в ближайшие, - он бросил взгляд на часы, - тридцать секунд? И, на всякий случай, чтобы мы закрыли эту тему: сегодня в редакцию этого дерьмого журнала ты пойдешь только через мой труп.

— Не такой уж он дерьмовый, раз ты дал для него интервью.

Онегин как будто собирался что-то ответить, но раздумал.

И пошел на нее, буквально подавляя своим ростом и мощью. Фактически, он занял собой весь дверной проем. Влада и раньше чувствовала себя слишком маленькой рядом с ним, а теперь, когда Стас по меньшей мере вдвое раздался в плечах, чувствовала себя мухой в лапах птицееда.

— Я так понимаю, вариант номер два, - наклоняясь к ее лицу, уточнил Стас, прикладывая тыльную сторону ладони к ее лбу.

Влада зажмурилась: прохладная.