Смотрел долго-долго.
Улыбался.
Мое сердце обтекло горячей карамелью от этого взгляда: в нем было все.
Все, о чем я даже мечтать боялась, когда думала о Савелии.
— Что?
— Скучала? — спросил он.
— Нет.
— И я не скучал, — бодро отозвался Савелий.
Наклонился, выдохнув в губы:
— Подыхал, веришь?
Мои губы задрожали. Реветь захотелось. Дура-дура… Он мне сердце на фарш кромсал всякий раз! Вот так просто, щелк пальцами, один взгляд, две-три фразы…
А я…
Не могу!
— Иди сюда, рева, — обнял крепко-крепко. — Последний раз пришлось спешно расстаться.
Обгадили прощание. Но каникулы будут кайфовыми, гарантирую. Я все предусмотрел. Все… Давай в машину. Два часа, и мы на месте. Чистый кайф, отвечаю. Будешь как царица…
— Зачем это все? — спросила я. — А потом что?
— Живи прямо сейчас, Рит. Зачем тебе потом? — выдал Волк. Отрывисто. С тоской. С эмоцией. — Сейчас все во мне трубит, звенит, поет. Хватай и бери, пока есть рядом.
Странная философия у него, конечно.
Но может быть, он иначе и не мог.
Хватай и бери.
Пока есть…
Черт.
Посмотрела на его темные глаза, манящие губы, сама притянула к себе за лацкан дорогого пальто.
Обросший, конечно, колючий, но пахнет вкусно…
— Ты дымом пропахла, в курсе? — рассмеялся мне в губы. — Отмывать буду. Отдраивать и драть… Что первое, угадай?
Глава 39
Глава 39
Рита
Едва забрались в машину, Волков сразу же на меня набросился, стиснул, начал целовать, кусать, расстегнул шубку, начал лизать мою шею.
Пальцы напористо сновали по моему лицу, погладили рот и толкнулись внутрь.
Вперед и назад, вперед и назад, трахая мой рот.
Я заныла — его губы, язык, слюна по шее.
Жаркое дыхание.
Пальцы, трахающие мой рот.
— Сав… Сава… Савааа… — хныкала, ловя эти пальцы, обсасывая, целуя.
Между ног горячо, будто потоп хлынул.
— Здесь сиденья сзади… огромные! Оргии можно устраивать, хочешь? — сипло задышал мне в рот Волк.
— Тебя или оргии? — отдышалась я.
Волк замер, крепко обхватил меня за лицо, встряхнул.
— Меня, бля. Я тебе оргию могу устроить только с самим собой! Узнаю, что на член другого мужика присела, убью.
Ох…
— Хочешь большего?
Темные глаза Волка сновали по моему лицу жадно, вгрызаясь, бешено. Такая лютая одержимость, жажда, страсть.
Карнавал самого темного и сильного, что только может нести в себе жажда быть с кем-то.
— Ощущений более острых? — уточнил, снова прижал меня к себе целуя.
На этот раз моя ладонь скользнула по его бедрам, пальцы впились в выпуклость под брюками.
