Потоптавшись еще немного под дверью, покурив на открытом балконе на этаже, спустился.
Тачка стояла во дворе. Я присел на капот, снова принялся курить, разглядывая в сгущающейся темноте окна квартиры Риты. Вот оно, окно спальни сынишки — едва заметный свет ночника изнутри…
Мой свет. Мой маленький, как светлячок.
Сколько я ждал этой встречи, как сильно хотел его в объятиях стиснуть, поцеловать, губами собрать запах.
Про Риту вообще думать не стоит, у меня просто крышу рвет. От нее самой. Плевать, какая у нее внешность — постройнела или напротив набрала вес, я хотел ее саму — суть, сущность, сучность… Характер, стержень, душа, епта, если уж на то пошло.
Между нами пламя не угасло, ожоги всюду там, где она меня касалась. Языки ее пламени до сих пор лизали кожу.
Сгорал и никак не мог сгореть дотла. Разгорался снова и снова.
Испортил все, что ли?
Несдержанностью, желанием?
Кто же знал, что воздержание — это слишком сложно! В особенности, когда душа, тело, сердце — пели фанфарами, и все из меня вырывалось фонтаном.
Но если быть честным, самим с собой полностью честным, то где-то я по привычке хотел продавить, взбунтовался, что и Рита меня под себя продавить пыталась.
Итог вышел привычной стычкой, жарким выяснением, кто кого, и вот — итог.
Она с моим сыном, а я — один, с разрешением видеться только с сыном. Но не с ней.
Как это, блять?
Как это видеть его и не видеться с ней?
Я, даже если только Сеньку буду встречать, постоянно буду видеть ее в нем. Это неизбежно. Фаталити… Роковая моя!
— Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! СЛЫШИШЬ? — заорал.
Затявкала шавка, запиликала чувтствительная к звукам сигнализация машины, припаркованной слева от моей.
И тишина.
Ничего.
Только горло кольнуло, как проволокой.
***
Вариантов, где перекантоваться, у меня всегда было немало. Уверен, если кинуть клич по старым связям, передо мной распахнутся сотни дверей, приглашая войти, отпраздновать. Кто-то встретит хлебосольно, кто-то предложит проставиться самому.
Тряхнул головой: нет, дорога в том направлении закрыта.
Не стоит…
Ради чего я столько перетерпел? Чтобы просто все спустить в толчок, слить в канализацию из-за собственного промаха и первого же бзыка Ритки? Нет, я же знал, готовился, что будет сложно.
Поэтому только стиснуть зубы…
И вперед.
Завтра Сенька утром меня искать станет.
Волк: “Во сколько ты будишь сына?” — отправил сообщение Рите.
Впрочем, ни на что особо не надеялся, думал, проигнорирует.
Но она ответила:
Рита: “В семь. Он ранняя пташка.
