Мне всегда нравилось в Волке его харизма, брутальность, напор, умение поражать наповал. Таким я его знала и, даже если время расставило для него немного иные приоритеты, все мужицкое в нем заставляло меня желать его безудержно.
— Я так подозреваю, что с цыганами, ручным медведем, кортежем из геликов и стрельбой…
— Боже!
Я даже отшатнулась от подобных картин.
— По крайней мере, я бы хотел что-то подобное. Оторваться на всю катушку на чужой свадьбе! — скромно добавил Котов. — Не знаю, что у Волка на уме.
— Где сам Савва?
— Ждет.
— А ты каким боком здесь? — с подозрением поинтересовалась я. — Подстава какая-то?
— Никаких подстав. Мной попользовались. Моими связями, — фыркнул. — Так что я хочу большую гулянку на вашей свадьбе! Я даже свою свадьбу так не жду, как вашу.
— А ты, что, женишься? — удивилась я.
— Ни в жисть! Просто констатирую факт. Поехали?
— Ладно, — согласилась после небольших колебаний.
***
В больнице нас проводили в палату, где лежал отец. Мама была с ним, выслушивала рекомендации врача.
После ухода врача появился Волков, но ненадолго, всего лишь всучил всем нам по конверту, и вышел.
— Жду. За дверью, — шепнул, едва коснувшись губами уха.
Во рту вмиг пересохло. Что? Как? Зачем? Так много вопросов…
— Сначала здесь разберитесь, есть разговор позднее, — кивнул на прощание и оставил нас.
— Что здесь происходит? Кто это… Это… Рита?
— Это Савва, отец Сени, — отмахнулась. — Меня гораздо больше волнует содержимое вот этих конвертов.
Результаты экспертизы. Инга не выдержала первой и почти сразу же затопала ногами:
— Тыыы! Как ты могла? — выкрикнула она обвиняющим голосом в сторону мамы и выбежала.
— Убить тебя мало! Не хочу вас больше знать… Теперь ты тоже для меня никто.
Мама побледнела.
— Рита, что за цирк? Не понимаю, к чему это…
Я зачиталась как можно внимательнее. Сердце рухнуло вниз.
У нас с Ингой — разные отцы. Папа для меня все-таки родной, а для Инги он — никто. Даже результаты Димы тоже были здесь. И с родством что-то странное. Все эти кластеры… Вроде Дима и мой родственник, но очень-очень дальний, как будто его отец — кто-то двоюродный из братьев отца.
— Не хочешь объяснить, как такое возможно? — спросила я у мамы.
Она сама выглядела потрясенной, отец уставился на нее большими глазами.
— Как такое возможно? — спросил растерянно. — Это что? — затряс бумагами. — Ты знала и молчала? От кого ты Ингу родила, если не от меня, признайся!
— Не в чем здесь признаваться. Дело прошлое!
— Нет уж, признайся! — потребовала я.
