Казалось, точно отключусь, но еще несколько жарких секунд, тело полыхнуло, мышцы таза начали сжиматься. Стало еще острее и безумнее, чем до этого.
— Кайфуешь от меня, знал, что так будет…
Глубокий рык, стон, толчок.
Финал…
— Моя… Кайфовая. Моя сука…
Упали и рассыпались, будто домик из колоды карт. Не могли дышать, двигаться. Первым пришел в себя Савелий, шлепнул меня по ягодице, куснул, поцеловал, потерся щетиной.
— Пить? — поинтересовался у меня. — Не отвечай, сейчас принесу.
Он поднялся и вышел из комнаты, а я подумала: как бы не сдохнуть? У меня сердца нет, оно даже не билось в груди, словно растворилось во всем теле.
— Вода? Вино?
А?
Так быстро вернулся.
Сам Волков приложился к бутылке вина, мне протянул минералку.
Я с трудом вытащила из-под себя подушку. Между ягодиц было липко, влажно от его спермы. Волк хлебнул еще немного вина и наклонился, боднув мой лоб своим.
— Вот теперь, Пирожочек, ты со сливочной начинкой. Как и должно быть…
Как ему хватало сил шутить?
Я — все.
Реально, все.
Глава 35
Глава 35
Рита
После такого секса я даже шевельнуться боялась, чувствовала, как задница горела огнем, но телу было приятно.
Замерла, дыша…
Незаметно для себя так и уснула. Волк рядом. Я даже сквозь сон чувствовала его присутствие, тугие объятья, жадные, собственнические поглаживания между ног, по груди.
Потом он меня снова трахал. Я проснулась от того, что он перевернул меня на бок и вошел.
— Хочу тебя… Лежишь тут, с мокрой секси киской. Как рядом с такой уснуть и еще раз не кинуть пару палок?
Он трахал меня, лежа на боку, долго и медленно трахал.
Черт… В сексе он — ас. Как будто еще не насытился.
У меня же просто сил не осталось…
***
Раннее утро. Кажется, еще даже не рассвело, как следует.
Я осторожно, по миллиметру выбиралась из-под руки Волкова, но тут же ощутила, как его пальцы сжались на горле.
Черт побери! Не привыкла я к такому обращению. К тому же после всех этих полупризнаний и ультраоткровенных ласк я отчего-то решила, что слова про “особенную” что-то, но значили.
Но разве особенных хватают за глотку, как сук провинившихся?
На автомате, причем…
Я застыла.
В голове пронеслись его слова: “Сука моя….”
Похоже, это потолок. Потолок всего, что может быть. Быть его сукой, податливой, откровенной, послушной.
— Больно делаешь, — царапнула от души ногтями по руке Волкова.
Он немного ослабил хватку, забубнил что-то неразборчивое мне в волосы и вжался окаменевшим членом между ягодиц.
