Плохая

Даниэль остался верен своему слову- он не стал ограничивать мою свободу- и теперь я живу между двух стран, летаю к нему исправно два раза в месяц на две недели.

— Так что там с фондом помощи ливанским сиротам, Алёна? Удалось изучить документы?

— Да, там все прекрасно, — отвечаю я, отправляя в рот очередной аппетитный кусок белого филе, — на следующей неделе отправим в российский лагерь первую группу детей. Как раз я полечу с ними…

— Может есть кто-то другой, кто может полететь? Лето, солнце… Останься в Ливане на дольше.

Ты слишком много работаешь.

Я пренебрежительно встряхиваю головой и вдруг понимаю, что-то не то. К горлу резко подступает тошнота. Она резко усиливается и усиливается. Настолько, что терпеть не получается совершенно никак. Я быстро срываюсь с места к ближайшему санузлу. Почувствовав облегчение, умывшись холодной водой, возвращаюсь обратно.

— Все нормально? — спрашивает он, смотря на меня с волнением.

Я хотела было сказать, что да, но тошнота снова накрывает меня какой-то дикой, непреодолимой волной.

На этот раз он пошел за мной. И держал мои волосы, когда меня рвало над унитазом…

— Не смотри на меня так, сказала же! — вытираю лицо бумажным полотенцем, — рыба была какая-то подозрительная! Воняла ужасно, да и вкус какой-то странный.

Он улыбается все шире и многозначительнее.

— Рыба свежайшая, Алёна, и совершенно изумительная на вкус. Ее отловили только в обед. Давай- ка ты сядешь и посидишь…

Он отошел от меня и начал куда-то звонить. А я сделала глоток воды и поняла, что и от этого меня тоже дико мутит.

Настолько, что даже не было сил прислушиваться к разговору Даниэля. Всё, что я услышала, слово «тест». И только в этот момент меня осенило, о чем он сейчас думает.

— Ерунда, — безапелляционно ответила, — я не могу быть беременной, Дани… У меня проблемы по женской линии…

Он посмотрел на меня сверху вниз и усмехнулся, протягивая пакет с несколькими коробочками.

Когда третий тест показал две полоски, он смеялся в голос.

— Ну может… — начала нелепо лепетать.

— Собирайся, Алёна, едем к врачу, — подошел ко мне и порывисто притянул к себе, я тут же запротестовала, напоминая о работе, — Твоя работа временно отменяется, Алёна.

Неужели ты думаешь, что я теперь выпущу тебя из страны? Ты теперь моя собственность в полном смысле этого слова, — положил руку на живот, — потому что в тебе самой теперь есть частичка меня…

Я нервно сглотнула. Всё еще не верилось… Ни во что не верилось… Настолько, что даже не было сил с ним спорить сейчас.