Кто-то бы посчитал их несправедливыми… Я выбирала, кого спасать, я просила за кого-то конкретного в этом аду с кучей страдальцев… Да, экстренные меры не приемлют справедливости и объективности. Я просила за тех, кто волею судьбы в этом проклятом месте оказался мне чем-то важен, близок, небезразличен… Я называла ему цену… И готова была ему ее заплатить…
А еще тогда я в первый раз нарушила свой завет - "Не верь. Не бойся. Не проси". Я просила его… Просила…
Обрывки мыслей, чувств, эмоций… Они подобны осколкам, впивающимся в мое израненное сознание.
Я помню его руки на своем ослабленном теле- жесткие, но защищающие. Помню ощущение соприкосновения с холодным кожаным сидением автомобиля, позади- звуки криков и стрельбы, женские причитания и слезы, но не обреченные, напротив, наполненные надеждой. Или мне все это просто показалось- может быть, это просто разлившаяся теплыми красками внутри меня надежда смягчила мрачные тона в моем восприятии действительности.
Я слышу звук заводящегося мотора, чувствую, как на мое туловище ложится что-то теплое- не могу понять, это его куртка или одеяло, но пахнет им.
Этот запах обволакивает и почему-то сейчас успокаивает. Мы стартуем, но мои веки слишком тяжелы, чтобы открыть их и что-то спрашивать. Мы едем по серпантину- я ощущаю это, потому что машину на большой скорости кидает из стороны в сторону, как на американских горках. И опять, это чувство не пугает меня, а наоборот, убаюкивает. Еще немного- и я уже не могу противостоять порыву накатывающего сна истощения и облегчения.
Из последних сил здравый голос моей внутренней Алёны цепляется за действительность, боясь потерять канву повествования, отпустить ситуацию и довериться темноте неизвестности, но преимущество сейчас явно не на ее стороне- ее силы слишком истощены, и поэтому она проигрывает, уступая дорогу накрывшему меня беспамятству.
Когда я распахиваю глаза в следующий раз, не сразу понимаю, где нахожусь.
Несколько раз моргаю, глядя на потолок перед собой- он высокий, украшенный извилистой лепниной и гипсовыми розетками. Мои глаза плавно сбегают вниз по белой капители- натыкаются на гобелены на стенах, с двух сторон обрамленных узкими, но высокими, коронованными острыми арками, похожими на стрелки на глазах восточной красавицы, окнами. Моя кровать тоже помпезная и основательная- с четырех сторон увенчанная высокими деревянными стойками под балдахин.
