Плохая

Когда я делаю то, что приказывает Тигр, наконец, слышу его сдавленный, словно бы болезненный стон-рык. Его лицо искривляется в экстазе. Он запрокидывает голову, вжимая пальцы в мою поясницу до боли.

— Сука, все жилы из меня повытягивала, — шепчет он сквозь зубы, а я невольно отвечаю стонами на его жестко-сладкие толчки, так ярко отзывающиеся внизу моего живота болезненно-экстатическими всполохами. Обхватываю его бедра своими ногами, подаваясь вперед, выгибаюсь. Сейчас плевать, кто ведет. Мне просто хорошо.

Боль, страх, ужас, отчаяние, паника- все эти гадкие, токсичные чувства вырываются из меня с каждым его крышесносным толчком. Мне нужно это освобождение, нужно это удовольствие, позволяющее телу перезагрузиться.

Он убыстряет темп, а я уже не сдерживаю себя, кричу во весь голос, остервенело подмахивая ему. Еще пару взмахов- и всё… Взрываюсь. Рассыпаюсь на тысячи осколков. Теряю и нахожу себя в прострации от затмения, обрушившегося на мое израненное сознание ливнем облегчения и долгожданной свободы от стресса пережитого.

Должно быть, прихожу в себя не сразу. Потому что когда, наконец, размыкаю глаза, вижу его самодовольно-ироничную физиономию всё еще в паре сантиметров от меня. С недоумением опускаю глаза вниз, на место слияния наших тел. Он все еще во мне. И все еще так же тверд и крепок, словно бы мы только начали. Судя по всему, до разрядки ему далеко.

— Красиво кончаешь, смотрел бы и смотрел. — Улыбается всеми белоснежными зубами. Впервые вижу его улыбку.

Правда, она совсем не добрая. Скорее наоборот, пугающая. Улыбка превосходства. Опускает пальцы на мои губы и грубо обводит их, сминая плоть.

— Сегодня я еще поимею этот рот, — шепчет он, наклоняясь ко мне, снова кусает губы, — я поимею, а не ты меня, Алёна… Я сказал тебе, ты ничего не решаешь, хоть все еще продолжаешь пытаться манипулировать мной…

Снова толчок- я вскрикиваю от неожиданности. Получается как-то жалко, беспомощно, растерянно. Его это тоже заводит. Я снова вижу триумфальный взгляд, который одновременно заставляет меня хотеть Даниэля еще больше и еще сильнее ненавидеть.

— Ты съел виагру? — не могу не съязвить я, чтобы хоть немного замазать его надменное превосходство надо мной в собственных глазах, но не тут-то было. Похоже, на этот раз мальчик подготовился не только к физической, но словесной дуэли со мной.

Он лишь усмехается и отрицательно качает головой.

— Виагра нужна была твоим престарелым любовникам-извращенцам.