Плохие девочки не плачут

Сижу на пороге дома, трясущимися руками сжимая сумку, набитую наиболее важными вещами. Я сама не верю, что сделала это. Ради любви? Ради похоти? Найти бы себе благородное оправдание.

Я до сих пор не верю, что ушла. Почти не сожалею.

Буду жалеть потом. Обязательно буду. Потом. Не сейчас.

Был не просто скандал. Был самый грандиозный скандал в моей жизни. Повезло, папа уехал в командировку, а иначе пришлось бы туго.

Мама мне сначала не поверила, потом отказывалась верить, падала в обморок и пила валерьянку.

— Я всё равно уйду, — повторяю упрямо. — Я с ним давно сплю. Чего вам бояться? Мы предохраняемся, всё самое страшное уже случилось.

Мама говорит много правильных вещей. Он не женится на мне, ведь мужчины не женятся на тех, с кем спят. Как я вообще могла? О чем я думала и чем? Где моя женская гордость и чувство собственного достоинства? Мужчина должен женщину добиваться.

— Я всё решила, — заявляю в сотый раз.

Мама угрожает, говорит, что на работу пойдет, с начальником поговорит.

— Я совершеннолетняя, — резонно напоминаю.

Они не могут удержать меня. Ни слезами, ни закатыванием истерик. Шантаж не поможет. Ничто не поможет. Где-то внутри невыносимо больно причинять ближайшим людям страдания. Загоняю неприятные ощущения глубже. Понимаю, это неправильно, это ошибка. Я ничего не знаю о фон Вейганде. Это даже не любовь, а помутнение рассудка.

Безумие, въевшееся под кожу.

Страсть, текущая по венам.

Сотни бесполезных слов.

Он чужой, посторонний человек, которому плевать на мои эмоции. Он способен исчезнуть из моей жизни столь же внезапно, сколь появился. Осознаю прекрасно.

Отчаянно жажду быть с ним каждую секунду. Пусть разочарование придёт потом.

Однажды погрузившись в бездну, ты меняешься навсегда. Ступаешь за ту грань, после которой нет точки возврата. Шаг из света во тьму. Часть тебя навеки останется там. В клетке, сотворенной твоими же усилиями. Это нельзя назвать хорошим или плохим.

— Ладно, — поднимаюсь, иду в квартиру.

Фон Вейганд дал мне ключи. Его пока еще нет дома. Открываю дверь, захожу, бросаю сумку на пол и присаживаюсь рядом. Здесь комфортнее, чем на ледяном пороге у подъезда. Мне совсем не хочется думать, а мысли сами лезут в голову.

Как ты могла так поступить, Лора? Оставить маму с бабушкой на грани сердечного приступа.

Это моя жизнь. Я взрослая, сама решаю, что мне делать.