Плохие девочки не плачут

Фон Вейганд уходит. Не знаю, сколько прошло времени. Успеваю порыдать и затихнуть, поджать колени к подбородку, перевернуться на бок, чтобы лучше видеть дверь и быть готовой. Мне до одури страшно. Музыка гремит. Кричи на здоровье — никто не услышит.

Когда шеф-монтажник возвращается, начинаю сообщать на всех доступных мне языках, что он не имеет права приковывать меня наручниками, что я пойду в милицию, что его посадят…

Фон Вейганд смеется, а когда поток моих слов иссякает, выдает убийственный аргумент:

— Fuck you! — приличные слова закончились.

Конечно, слегка невежливо ругаться с тем, кто приковал тебя наручниками к спинке кровати.

Фон Вейганд собирает мои разметавшиеся волосы в пучок, осторожно укладывает их набок, обнажая спину. Хватает за лодыжки, одним резким движением выпрямляет на кровати. Его руки не милосерднее средневековой дыбы. Тупая боль пронзает тело.

— Нет, не надо, — прошу в очередной раз.

Ремень опускается на мой зад, рассеяв смутные сомнения. Не успела я подготовиться, как последовал новый удар.

Больно, но не настолько, чтобы я кричала. Похоже, его такой расклад не устроил. Каждый последующий удар ощутимее предыдущего. Я кусала губы, терпела как партизанка, но в итоге заорала. Он тут же прервал воспитательный процесс, склонился надо мною, поймал мой взгляд.

Он садист. Он кайфует. Ему плевать на то, что я пыталась взломать ноутбук. Он стремится показать мне мое место, и место выглядит не слишком завидно.

Фон Вейганд медленно исследует мой наверняка изрядно покрасневший зад.

Я напрягаюсь, когда он властно проникает в меня, туда, где его ждут и любят, туда, где я опять невыносимо мокрая и горячая. Он бьет, а я возбуждаюсь. Это противоестественно.

Да, я схожу с ума, потому что мне по вкусу все его игры. Маленькая беспомощная девочка во власти Зверя. Связанная, распятая на кровати, я чувствую, как возбуждаюсь сильнее и сильнее. Его пальцы выписывают внутри нотную грамоту, заставляют выгибаться, стонать. Я кончаю от этих прикосновений.

Да, невинности во мне больше не осталось. Ни капли.

Наказание не окончено. Еще несколько ударов. Я кричу, потому что терпеть невозможно. Я не знаю, чего во мне больше, — возбуждения или боли. Я себя не контролирую. Извиваюсь змеей, комкая под собой простынь. Кто-нибудь, нажмите на тормоз.

Фон Вейганд освобождает меня от наручников, переворачивает на спину. Я его кукла. Игрушка, всегда послушная и готовая.

Мы сливаемся воедино.