Плохие девочки не плачут

В Османскую империю/Индию/просто на моря в лапы коварных султанов/раджей/пиратов. Изабеллы, они такие, — гордые и красивые до неприличия, возвышенные во всех смыслах, и у них не бывает насморка.

Но я живу в реальном мире. И мужчине моей мечты я могу простить всё. Всё?! Да, всё. Главное, найти подходящее оправдание.

Когда он рядом, когда вижу его глаза, чувствую его тело, его губы, его руки… не могу думать, не могу быть гордой. К черту эту гордость! Кому она нужна? Забирайте, нате, только не подавитесь.

Если он имеет сногсшибательную блондинку, зачем ему пустая трата денег? То есть я? Тем более вроде как бережет мои чувства, проявляет нежность и осуществляет опасные эротические фантазии в специально отведенных для этого местах.

«Или он специально толкает тебя на это, вынуждает согласиться, провести эксперименты оригинального жанра, — размышляет внутренний голос. — Ждет, пока ты добровольно предложишь ему делать всё, абсолютно всё только с тобой».

От этих мыслей жарко и жутко, совсем как от властных прикосновений фон Вейганда.

Теперь самое время поговорить об интересных вещах. Например, о моей коварной сопернице, которую фон Вейганд мог тр*хать так, как никогда не стал бы тр*хать меня.

Мы пересеклись случайно, в местном торговом центре. Я старательно делала вид, что не узнала её, хотя на деле буду помнить до конца дней, но она сама окликнула меня и завела разговор. Неужели моя физиономия настолько легко запоминается? Или врезалось в память, что неприступный фон Вейганд бросился следом за невзрачной девчонкой?

Блондинка представилась Ксенией, и после непродолжительной прелюдии мне было предложено поболтать в ближайшем кафе.

— Надеюсь, Алекс не слишком строг с тобой? — растопила лед Ксения не слишком удачным вопросом.

Во-первых, фамильярное «Алекс» резануло мои и без того натянутые нервы. Во-вторых, «строг» это имеется в виду то, как сильно он любит связывать меня и оставлять синяки по всему телу? В-третьих, тебе какое дело, наглая сучка?!

— Не думаю, что он может быть строгим, — мило улыбнулась я, поборов соблазн добавить «он лапочка!».

— Я знаю, что ему нравится и как, — хищная улыбочка в стиле фон Вейганда, и это задевает. — Мы познакомились в Германии. Я знаю его очень давно.

— Заметно, что давно, — делаю упор на последнее слово. — Вы, наверное, одногодки?

— Хамить не стоит.