Плохие девочки не плачут

Проклятый замок вечно заедает, но перед шефом-монтажником не устоял. Предатель.

Наверное, стыдно сейчас признаваться, что я три года учила немецкий в универе? Ну как учила, так, присутствовала задним числом. Где ты была, дура, когда нужно было зазубрить такое важное слово?!

Тем временем джинсы отправились на пол, за ними последовали его рубашка и моя футболка. Мне кажется или он даже не делает попытки понять?

Я попробовала выползти из-под него. Бесполезно. Уперлась кулаками в его грудь, но он легко перехватил мои запястья одной рукой и завёл их над головой, прижимаясь крепче, вдавливая меня в кровать.

Мои ноги оказались раздвинуты его бедрами. Так широко, будто меня собираются посадить на шпагат.

Нет, я не была готова. Тряслась будто в лихорадке. Наваждение разом выветрилось. Однако я немного опоздала с тем, чтобы отказаться.

Его пальцы оказались там. Где именно? Именно там. Смутные сомнения фон Вейганда насчет моей чисто физической готовности растаяли. Я прекрасно знаю, что трусики мокрые насквозь.

Треск трусиков, но мне их не жалко. Я напряглась, попробовала ускользнуть от его властных пальцев. Больше нет смысла сдерживать стон. О да, опыт у шефа-монтажника есть. Мой бывший пытался проделать подобную штуку, но чувство было такое, словно меня рашпилем обрабатывают, а сейчас…

Сейчас я, к своему стыду, потекла. Я текла в его руках как последняя шлюха. Жаркий вязкий ручеёк. Я кусала губы, чтоб не закричать.

— Нет, пожалуйста, — способна лишь протестующе шептать.

«Ты играешь с огнем, деточка», — взглядом ответил фон Вейганд.

— Пожалуйста, не надо, — бормочу я, задыхаясь от пальцев, которые безошибочно знают, где и как нажать.

«Стоп» невозможен у такой машины. Моё сопротивление лишь распаляет его огонь. Ему нравится. Я чувствую, как сильно это ему нравится, ведь кое-что очень большое и горячее прижимается ко мне, стоит пальцам исчезнуть. Нас разделяет только ткань брюк господина фон Вейганда.

Лифчик отправлен прочь. Теперь его руки на моей груди, сжимают до боли. Влажные губы скользят по шее вниз, медленно, обманчиво нежно. Он отрывается на мгновение, просто взглянуть в мои глаза, и улыбается. Я знаю, ему нравится то, что он там видит.

Фон Вейганд обводит мой сосок языком столь трепетно и осторожно, будто рисует сложнейший узор, а после его зубы жестоко смыкаются вокруг. Горячая волна проходит по телу.