Плохие девочки не плачут

Когда часы бьют двенадцать, мне дарят бриллианты. На самом деле ничего не смыслю в драгоценностях, но камешки прозрачные и сверкают ярко. Колье, которое совершенно некуда надеть. «Слишком» для нашего городка. Гораздо круче изящного ошейника. Даже смотреть на него больно, по глазам бьет. Не представляю себя в таком, а шеф-монтажник очень хорошо представляет. Надевает на меня, любуется, ухмыляется с довольным видом.

Н-да, прокололась, стыдно теперь. Давай, красней. Но что я могу ему подарить? Тем более в ответ на бриллианты.

Совершенно не представляю. Хотелось чего-то особенного, и в поисках прошло всё время.

Но господин фон Вейганд ожидал подарок, которого нет в местных магазинах.

Боевой полигон, вернее, стол очищен в считанные мгновения. Моего согласия не требуется.

Ночь, снова идет снег, мы занимаемся преступной деятельностью в переливчатом мерцании гирлянд. Без стыда и совести. Дико и страстно.

Я впервые ощущаю, что фон Вейганд абсолютно мой. По-настоящему и полностью мой.

Его мысли не заняты никем иным. Не знаю, где хранятся жены и любовницы, где пролегает его прошлое и настоящее. В эту ночь между нами нет преград.

Глядя в потемневшие глаза, отражающие мою собственную страсть, я подумала о том, о чем боялась думать раньше. Мысль была новая, и, словно все новое, ее приятно было лелеять под сердцем, показать краешек и спрятать на донышке души. Крамольная и опасная мысль.

— Любит, — тихо выдохнуло сердце. — Он любит меня.

Просто чувствую это, и все, а пояснить не могу.

Просто он мой. Навсегда.

Эпилог (первой части)

Говорят, люди продолжают чувствовать ампутированные конечности спустя годы после операции. Думаете, это правда? Впрочем, не обращайте внимания, к слову пришлось.

Рождественские праздники пролетели быстро, и вознесли меня к вершинам блаженства. Иногда я была настолько счастливой, что становилось страшно. Знаете, бывают моменты. Ты наполнен радостью сверху донизу, а на душе мелькнет тревога. Так долго не живут.

Такими счастливыми долго не бывают. Невольно ждешь подвоха.

Фон Вейганд резко прекратил понимать английский, обращался ко мне исключительно на родном языке. Намекал, что пора восполнить пробелы в знаниях? Я гордо отвечала ему по-русски. Он шлепал меня по заднице, правда, без фанатизма.

Эмоции кружили голову, и я решилась пожертвовать святым. Можно сказать, девственностью. Поверьте, это болезненно, унизительно и недостойно. Особенно в первый раз.