Плохой парень

—Курсант Шолохов, у меня под трусиками стальные яйца. А у вас? — как гром среди ясного неба, звучит у меня над головой. Твою мать!

Ушат ледяной воды на меня сплошным потоком льется.

Я с места подрываюсь и роняю к чертовой матери телефон. Хорошо что хоть трусы и штаны натягивать не пришлось, как-то само собой прикрылось!

Все тело горит огнем.

Старшина, мать его итить! Ну почему он сегодня главный? Да и какого черта этому гному не спится? Я диву давался, как его вообще сюда взяли с таким ростом.

Надеюсь, он хоть до писсуара дотягивается, иначе я вообще хз, как ему тут ссыкать.

Не смешно на самом деле, но меня трясет от злости, и сейчас разумнее всего как-то сублимировать.

—Я не понял, курсант Шолохов, это что за порнография тут происходит? Та забыл, где находишься? Телефон сюда, твою дивизию, — благим матом рычит на меня довольно громко, в коридоре загорается свет.

А вот и Соболь проснулся, дежурный в рот мне ноги!

Был бы не сонной тетерей, маякнул бы мне, что так и так, шухер…

Усач смотрит так, что кажется, будто бы готов удушить меня голыми руками.

Блядство! Вот это вообще пиздарики на воздушном шарике, ведь он та еще заноза в заднице. Он и в хорошем настроении вставляет люлей на раз-два, а в плохом от него жди беды. По больше части он, разумеется, всегда в плохом настроении. Не зря его еще тараканом зовут, ведь он и правда очень на него похож, в особенности, когда злой.

—Виноват, товарищ прапорщик, — цежу и выравниваюсь по стойке смирно, но один замысловатый элемент в штанах упорно мешает мне не выделяться.

Черт! Ну надо же так влипнуть.

В груди шарахает, словно я стометровку бежал. Смартфон блокирую и незаметно в задний карман укладываю. Сейчас побесится и успокоится же, да? Не будет же он в самом деле…забирать трубку. Я ж не сопливый первокурсник.

У нас давно уже в казармах можно юзать средства связи на свое усмотрение, главное, чтобы ты во время учебы не отвлекался.

Усач не унимается, делает ко мне шаг и звереет еще больше, наверняка увидев все ниже талии.

—Был дан приказ отдать телефон, я должен повторить приказ, курсант?! — его лицо становится пунцовым от бешенства, а меня уже коробит от происходящего. Еще плюется как старый дед. Вот сейчас он максимально неприятный тип.

Взять бы и стереть долетевшие до щеки слюни, но я стою и обтекаю от фонтана брызг. Срочно умыться, когда минута (или не совсем минута) позора кончится.