Плохой парень

Далее следует муторное пояснение, для чего именно курсантам военной академии следует танцевать вальс после завершения семестра. Все это можно перевести одной фразой на человеческий язык: “МЫ ХОТИМ ВЫПЕНДРИТЬСЯ ПЕРЕД МО, НЕ ЗНАЕМ КАК. ВОТ ПРИДУМАЛИ ХУЙНЮ НА ЛОПАТЕ, ВЫ ВЫПОЛНЯЙТЕ”.

Я все это время палю на Валечку, и она, то краснея, то бледнея, на меня украдкой поглядывает, словно боится, что нас засекут. Черт, это подстегивает.

Все равно, что заниматься сексом в общественном месте.

Учить нас будет какая-то Марь Иванна, как в том анекдоте про училку, ну и мне по шарику так-то.

Григорьевна. Пиздарики.

—Добро пожаловать на уроки классического танца. Я стара как мир, терпения нет и вас терпеть не стану. Предлагаю сработаться сразу, или сработаемся через боль, — низенькая седая старушка с идеальной фигурой для ее преклонного возраста и с прекрасной осанкой встает перед нами с высокомерным видом.

Дааа. Это я попал. Любимчик у нее же.

Ее старческий взгляд сканирует парней, останавливается на мне. Морщины слегка разглаживаются, а кривая ухмылка режет загорелое лицо

—Шолохов, ептить. Ты глянь, как вымахал, — взмахивает руками и делает шаг в мою сторону. —Метнись-ка в центр кабанчиком. Будешь у меня подопытным кроликом. Валюша, — поворачивается к моей девочке и подмигивает, — вам не привыкать плясать вдвоем.

У меня дыхалка перестает функционировать. Клянусь, в моменте я готов эту старушенцию расцеловать и пригласить на нашу свадьбу. Я собираюсь праздновать месяц. Радость мурашками проступает на коже. Резкими движениями вышагиваю вперед, а вот Валечка замирает и перестает подавать признаки жизни.

—Шолохов, ты уже мастер. Фломастер. Дуй сюда. Валентина Львовна, окажите честь курсанту, — батя Валечки заворачивает как надо, указывая на центр, куда я с довольной мордой чешу как на награждение за героические поступки.

—Итак, господа в погонах, имейте в виду, что я не терплю плохого поведения. По хребту уговорю как надо. Слушаем и запоминаем.

Валечка на дрожащих конечностях подходит ко мне, и я смотрю сначала на эти же изящные ноги, облаченные удобными балетками, потом на бедра и на выступающую грудь. Белье не видно, но пиздец поджигает. Только так чешет нервуху граблями изнутри.