Плохой парень

Наверное, с третьим стоит больше времени уделить упражнениям на грамматику для тщательного закрепления материала.

Но во время пар с группой Юры, у меня отключается мозг!

Выписать оценки в специальную форму для статистики на кафедре, не занимает много времени. И когда почти все готово, дверь в аудитории открывается с ноги.

Размашисто ударяется о стенку и заставляет меня резко вскочить, чувствуя адское сердцебиение в груди.

—Снимай трусы, я все порву, — сдавленно шипит Юра, закрывая дверь ногой.

А затем подлетает к столу и хватает ключ, после чего в мгновение ока оказывается возле двери и закрывает ее.

Щеки рдеют от грубых высказываний, и я должна была бы противиться такому. И вообще я планировала с ним поговорить о серьезных вещах, но не когда он расстегивает ширинку форменных штанов, небрежно стягивает с задницы и упирается в меня стоящим колом членом.

Бумаги в моих руках дрожат, а затем и вовсе разлетаются по полу, укрывая белым полотном обветшалый паркет.

Мгновение. Взгляды как молнии ударяют в пространстве и сбивают с ног.

Юра перехватывает меня за бедра тянет к себе, все резко и так, что граничит с болью.

—Блядство! Я думал, что он загорится там в танце, — рычит мне в губы и слизывает дрожь языком.

Бедрами толкается в меня.

Чувствую каменную плоть.

Меня обдает кипятком, следом ледяной водой.

—Юрочка, — кладу ему руку ему на грудь и считываю, с какой интенсивностью работает сердце.

У самой сбоит, но, кажется, в унисон стучит.

—Я сказал, снимать трусы, приказ не выполнен, значит, будешь ходить голая, — рваное дыхание жжет губы, а жадные руки сдавливают бедра, прежде чем приподнять меня так, что юбка теперь и вовсе не юбка, а так…широкий пояс.

—Юра, так нельзя, ты понимаешь? Мы вызываем подозрения…— отчаянно шиплю ему в рот, когда язык всё-таки вторгается в меня.

Жгучие ласки тянутся вверх и оседают на груди. Таранят кожу и тянут соски.

—Валечка, мне так похер, честно, я страдаю тут, горю, а ты меня отчитывает как мальчишку.

Цепляет за подбородок и поглощает губы, не давая дышать.

Он весь на мне и во мне, он вместо крови заполняет вены и превращает меня в маньяка, жаждущего только одного…

Мы теряем всякий стыд. Я понимаю, что все это неправильно, но поделать ничего не могу.

Ноги закидываю на бедра к Юре и сама подаюсь вперёд, пока он стягивает с себя ткань боксеров, все ещё не до конца раздетый.

Стыдно признаться, мне мало этого. Дёргаю китель и ожесточенно пытаюсь расстегнуть пуговицы. Не поддаются, словно в насмешку судьбы.