Плохой парень

В противном случае, я бы хотела увидеть компрометирующее меня видео, чтобы обдумать свой дальнейший шаг. В варианте с половиной ставки я решу все сама, ссылаясь на свое самочувствие.

Сырников прекращает улыбаться, только желваками играет.

—Скажи честно, ты тупая? Или прикидываешься в попытках надавить на жалость? Да меня вообще не ебет, что ты там подписала. Как подписала, так и отпишешься. Где надо, заплатишь неустойку. Но ты свалишь отсюда нахуй, иначе твои пошляцкие видео с Шолоховым не увидит разве что слепой, но даже он будет понимать, кто ты и что ты.

Я четко дал тебе понять, что делать, а ты строишь из себя тупую суку. Значит, полетят головы не только твои, но и твоего обосранного папеньки, которому давно пора на покой вместе с его дочуркой-шлюхой, которую поебывает его любимый тупенький курсантишко, ну и начальника ебучего с собой захватите, — выплевывает мне в лицо мерзости, от которых мутит. Говори, говори, говори…

Он открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но дверь с такой силой отлетает к стенке, что я подскакиваю на месте, в шоке оборачиваясь.

Но уже поздно, следом влетает Юра и с ноги ударяет Сырникова по грудине, после чего наносит удары по лицу до кровавой жижи.

Это происходит за доли секунд, в которые я не успеваю среагировать, а когда делаю это и подбегаю сзади с криками, все бесполезно. И я просто запрыгиваю на Юру со спины, хватаясь за шею двумя руками.

—Ты, мразь, кого шлюхой назвал? Ты понимаешь вообще, что я тебя сейчас угандошу тут? Сяду, но угандошу.

—ЮРА! Прекрати! Ты его убьешь, Юра! — пытаюсь оттянуть, а затем истошно кричу, сама не понимая еще, что этим делаю только хуже всем нам.

Когда в кабинет вваливается Стражев, который и оттягивает Шолохова от Сырникова, что катается по полу и стонет от боли, мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

—Стоп! Брейк! СТОП, ШОЛОХОВ, — хватает за шкирку Юру, но тот на пределе и на автомате отбивается и от него, готовый продолжать. Глаза налиты кровью, мышцы вибрируют, руки скорее молоты, которые разнесут все на своем пути.

Меня трясет, и я опускаюсь на пол, усаживаюсь прямо на кафель и дрожу. В ужасе рассматриваю залитое кровью лицо Сырникова. Он в сознании.

—Ты попал. Ты попал, Шолохов, — улыбается окровавленным ртом, на что Стражев, удерживая Юру, рычит ему.

—Ты чокнулся распалять дальше ситуацию? Мне его отпустить, или как?!

—Отпустите и его кончу к ебеням!

—Шолохов! Мать твою, на меня смотри, — хватает его пятерней за шею и разворачивает к себе.