Плохой парень

Он испепеляет все, до чего дотягивается. И я первая на очереди.

Глотая вязкую слюну, хватаюсь за чашку с горячим чаем, обжигая пальцы.

—Осторожнее, — перехватывает мою ладонь Юра и заставляет встать. В два шага мы оказываемся у раковины. Парень тут же врубает холодную воду, смывая любые напоминания о горячей жидкости на моей коже.

Мои пальцы бледные, с полупрозрачной кожей, на контрасте со смуглыми руками Шолохова смотрятся фарфоровыми, как у куклы.

Он бережно перебирает их в своих руках, стоя ровно за моей спиной.

Давление же подскакивает.

Я однозначно не была готова к такому близкому контакту с Юрой в ПОДОБНОМ амплуа. Да, черт возьми, он как из самого порочного музыкального клипа. НЕТ. Из фильма с рейтингом минимум восемнадцать плюс.

В голове явно пульсирует одна мысль: мальчик вырос самым неожиданным способом из всех. Даже в его восемнадцать на лице был налет мальчишества, детской наивности, а теперь это заматеревший молодой мужчина.

Естественно, он же учится в военной академии. Один только мой папа привык всех строить в ряд и заставлять по команде дышать.

Вдох-выдох, свободен. Но это не точно…

Жизнь в семье военных — это постоянное следование правилам и балансирование на грани, на тонкой, мать его, грани, за пределами которой есть наказание в случае непослушания или срыва с тетивы.

Мы ходим без страховки.

Вот почему мой побег в столицу стал для отца оглушительной неожиданностью.

Это все совсем не значит, что я не люблю его или боюсь его, но мое уважение строится в немного нестандартной парадигме ценностей, вытрамбованных во мне намертво с самого детства.

Так что я не удивлена, что Юра стал вымуштрованным.

—Эй, ты там как? — Карина достает бепантен и, перехватив мою руку, вытирает насухо раскрасневшееся место у большого пальца, после чего распыляет средство.

От холодной воды мне стало в разы легче, но легкое покалывание остается.

На минутку, Юра так и стоит за мной, практически касаясь, да что там, периодически соприкасаясь с моим телом.

Оно словно открытый огонь, заставляет испытывает странное смущение и неудобство, а еще желание провести пальцами по этим мышцам, дабы элементарно убедиться в их реальности.

Этого же я, конечно, делать не буду, и тут же выдуваю больные мысли из головы. Вымахал, подкачался, да. Спорить никто не станет, а об остальном стыдно даже думать.