Плохой парень

И вот теперь мне по-настоящему страшно. Мышцы пульсируют и резонируют в пространстве искрящейся злостью.

Со спины слышится покашливание, музыка ещё как назло стихает. Внутри все переворачивается, когда я напарываюсь на дикий, подсвечиваемый бешенством взгляд. Им можно убить.

А если не убить, то точно покалечить. Яростный след по лицу скользит напряжёнными мышцами, вибрирующими и ярко очерченными. В такой момент отчётливо понимаю, что Юра смотрится старше.

Губы сложив в прямую линию, он опускает голову…к моему декольте.

И из-за ощутимой разницы в росте, боюсь, что ему видно все.

Тут же тяну руку вверх и прикрываюсь, но это не имеет никакого смысла.

—Мы уходим, — цедит Юра, сильнее впиваясь в мою талию. Я буквально чувствую каждый палец на своей коже, учитывая, что соприкосновения происходят через одежду.

—Я с тобой никуда не пойду, нахал, — из последних сил уворачиваюсь, но Шолохову хоть бы что, он даже сил не прикладывает, чтобы так и стоять впритык со мной.

—Девушка, вам помочь? — участливо спрашивает незнакомец, а я уворачиваюсь,но так и не могу его увидеть.

Только слышу! Юра не даёт мне и голову повернуть!

—Себе помоги. Например, выжить от удара моим кулаком. Ещё раз увижу тебя рядом с ней, ни один доктор не вправит тебе раскрошившийся нос. Обещаю, — выплёвывает и, схватив мою сумку, двигается в сторону рывком. Все на нас смотрят! Весь зал! С интересом и явным шоком!

Болтаюсь как болонка на поводке за ним. Руку жжет, и это жжение очень похоже на будущий синяк. От досады и обиды начинают печь глаза.

Я правда расплачусь? Из-за него? Серьезно?

—Отпусти меня! Отпусти…ты больной на голову…отпусти, — замахиваюсь свободной рукой и бью его по спине, насильно уворачиваясь.

Но по итогу причиняю боль лишь себе.

—Ты себе, блять, даже не представляешь…насколько, — спокойным тоном произносит, вытащив меня на улицу. Я не успеваю бежать за ним!

И только сейчас понимаю, что он…по форме. В высоких берцах и тактической футболке.

Какого черта? Движения размеренные и четкие, отлаженные, словно он марширует в учебке.

Спина напряжена, каждая мышца рисуется полутенью в сгущающихся сумерках, переходящих в летний вечер накануне осени.

Юра резко тормозит, и влетаю в эту широкую спину плашмя. Отчего чувствую тупой удар в теле.

Разворот, и вот я стою, уперевшись носом в грудь Шолохова.

Он подхватывает меня и сажает на капот высокого внедорожника, выбивая кислород из лёгких.

Пальцы одной руки грубо сжимают мое лицо, а вторая властно упирается в бедро.