Плохой парень

Я скольжу пальцами по кафелю, пытаясь зацепиться, но все попытки идут крахом.

Дыхание слишком частое, перед глазами мутится, когда Шолохов прогибает меня в нужной позе и громко дышит в ухо, прикусывая мочка. Поправив напор на прохладную, Юра проталкивает член к складочкам и кусает меня в плечо. Дергаюсь, охнув, когда Шолохов перехватывает мои волосы, наматывая их на кулак.

Предвкушение поджигает кожу как горючее спичкой. Голова отлетает назад. Тупая и одновременно покалывающая боль пронзает скальп, но мне скорее приятно в комплекте со всем, что я чувствую, и немного страшно, оттого что я получаю наслаждение от грубой силы, применимой ко мне в сексе.

—Нет, — сиплю, закрывая глаза. Губы кусаю. Мне всего мало, и этих ощущений тоже. Вспышка перед глазами ослепляет. Волнами по коже скользят жадные пальцы, сминающие кожу, перехватывающие низ живота и толкающие на горячий член. Рывком Юра входит в меня и следом прижимает к холодному кафелю, натягивая волосы и прижимая щекой к прохладной влажности ванной комнаты.

Огонь взрывается новым буйством внизу живота, и первый толчок превращает меня в вязкую патоку в умелых руках, что только сильнее сжимают и массируют, кажется, сразу везде.

Каждый поцелуй жалит, а укус следом — дурманит.

Тугая полнота чувств разрывает. Меня рвет от острого желания углубить эту ласку. Но Юра замирает во мне и только шире бедра раскрывает, прогибая меня в пояснице.

—Я наслаждаюсь ощущением себя в тебе. Лучшее чувство, блять, — ругается мне в ухо, скользя губами по мочке.

В любой другой момент я бы сделала замечание, но сейчас волосы на теле встают дыбом.

Вода продолжает литься на нас, теперь она просто ледяная. Я же опалена Юрой Шолоховым.

Первое желание — насадиться на Юру самостоятельно, но он предвосхищает мое желание и блокирует попытки, первым толкаясь глубже. Я с силой прижимаюсь к стенке и тут же отскакиваю, стоит ему выйти.

Каждый последующий толчок становится для меня открытием. Среди беснующихся чувств есть одно — восхищение до желания расплакаться. Кусая губы, встречаю рывок и ласку на груди. Юра так сильно сжимает грудь, что даже больно, но эта боль секундная, а завтра меня будут ждать синеватые оттенки этой безумной эстафеты.

—Встань на носочки, малыш, — рычит мне в затылок, и я повинуюсь.