Плохой парень, Купидон и я (ЛП)

– Потому что врачи спросят, что случилось, а мне нельзя в полицию. – Он помотал головой, словно отгоняя плохие воспоминания. – Нет, больше никакой полиции.

И впервые после драки я обратила внимание на Андре – он лежал на полу без сознания. У меня по спине пробежали мурашки. Я знала, что он жив, но все же не хотела, чтобы у Риса из-за меня были какие-то проблемы.

– Тогда пошли ко мне.

Рис резко вскинул голову.

– Хочешь залезть ко мне в штаны?

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Боже, да ты сексуальная хищница.

– Эй, что ты несешь…

– Рис! Какого черта? Ты что, спятил…

– Сначала мне нужно ДКВ.

– Это еще что такое?

– Доверие, комфорт и взаимосвязь, – серьезно ответил он.

Я легонько хлопнула его по голове.

– Мои родители – врачи, идиот.

До дома я доехала на пределе допустимой скорости, затем, припарковавшись, с багровым румянцем на щеках завела Риса на крыльцо и дрожащими руками открыла дверь. Свет везде был выключен, и я застонала. Родителей не было, они оставили мне записку на журнальном столике.

Рис прочитал записку через мое плечо.

– Почему твоя мама написала «лол»?

– Она думает, что это означает «люблю, обожаю, люблю».

Рис громко рассмеялся.

Я направилась к лестнице.

Его губы растянулись в хитрой улыбке.

– Признайся, ты пытаешься меня соблазнить.

– Ч-что? Нет! Заткнись!

– Там мы храним аптечку, идиот.

– Осторожно! Я хрустальный, не забывай.

Рис лежал на моей кровати без футболки. Я закатила глаза и продолжила дезинфицировать рану. Затем нашла самую маленькую иголку, чтобы все зашить.

Рис категорически отказался ехать в больницу, хотя порез оказался глубоким. К счастью, не настолько, чтобы привести к серьезным осложнениям или большой потере крови, но все же рана причиняла ему боль, пусть он старательно пытался этого не показывать.

– Ты уверен? – в миллиардный раз спросила я.

Рис устало выдохнул.

– Господи, Хлоя. Да! А теперь поторопить, пока я не умер.

Я вознесла молитву и наконец воткнула в кожу иголку.

Казалось, прошло десять мучительных часов – хотя на деле всего десять минут, – когда я полностью зашила рану и забинтовала ее.

Закончив все, я выбросила использованные материалы в мусорку и вымыла руки. Взгляд поймал отражение в зеркале: я по-прежнему была в черном платье, только теперь оно выглядело помятым и грязным, а волосы все растрепались.

Я быстро привела себя в порядок: переоделась в удобную одежду и расчесалась. Затем вернулась в комнату и присела на край кровати. Рис немного подвинулся, освобождая мне место.