Большая кухня с широкими половицами и запахом корицы и кофе, щербатые тарелки и разномастные чашки Зои, стоящие одна в другой за стеклом буфета, выцветшие изображения мексиканских святых и ужасные любительские картины, которые она покупала в благотворительных магазинчиках (ангел с ниспадающими, как у Нэнси Синатра, волосами; чихуахуа; улыбающийся, подстриженный «ежиком» мужчина со свинячьими, глядящими в разные стороны глазками). Все здесь казалось недостаточно серьезным для смертельной болезни. Лишенным торжественности и значительности.
— Привет, — ответил Вилл. — Привет, Джамаль.
Джамаль сидел за столом, притворяясь, что ест.
— Здравствуйте, — сказал он.
В последнее время мальчик избавился от привычки хранить молчание в присутствии людей, которых не очень хорошо знал. Ее сменила величавая, несколько натужная официальность. Он говорил им: «Здравствуйте», «Спасибо», «Приходите еще».
— Ты не голоден? — спросила у Вилла Зои.
— Нет. Да. Немного.
— У нас сегодня рис с фасолью, — сказала она. — Джамаль подался в вегетарианцы.
— Правда? — спросил у Джамаля Вилл. Джамаль кивнул. — И даже рыбу не ешь?
— Рыбы живые. В них кровь течет.
Зои наполнила тарелку Вилла рисом и фасолью. Он уселся за стол рядом с Джамалем. Тот подцепил вилкой единственную фасолину, аккуратно поместил ее между губами, пососал.
Он не выглядел ни нервничающим, ни испуганным. И похоже, совсем не удивился внезапному появлению дяди, который живет в трехстах милях отсюда.
— Как у тебя с учебой? — поинтересовался Вилл.
— Очаровательно, — сообщил Джамаль без всякой, похоже, иронии.
— Второй класс, так?
— Да, — ответил Джамаль.
— Живи ты в Бостоне, я мог бы через пару лет стать твоим учителем.
— Я знаю.
Зои налила себе чаю и тоже уселась за стол.
— Я покончила с обедом двадцать минут назад, — сказала она. — Джамаль — самый неторопливый из живущих на свете едоков.
Джамаль улыбнулся — застенчиво, словно получил комплимент. И проткнул зубцом вилки одно-единственное зернышко риса.
— Кажется, это хорошо для пищеварения, — сказал Вилл.
Интересно, почему в присутствии детей он часто ощущает себя человеком, явившимся с визитом к политикам малоизвестной далекой страны?
— Кассандра вообще ничего не ест, — сообщил Джамаль.
— Ну, разумеется, ест, — возразила Зои. — Все люди едят.
— Кассандра только пьет — воду, сок и кофе, — сказал Джамаль.
— Перестань, — сказала Зои. — Кассандра ест, и помногу. То, что ты говоришь, даже отдаленно на правду не походит.
— Один раз съела яблоко.
