— Хреново, да? — спросила она.
Мэри не ответила. Она повернулась к зеркалу и увидела в нем себя и Кассандру. Кассандра уже почти облысела. Волос, как и тела, у нее оставалось все меньше, зато глаза, казалось, увеличивались. Мэри увидела, как они тонут в глазницах черепа, как Кассандра разговаривает с ней изнутри этого черепа.
Кассандра вздохнула, со снисходительным любопытством туристки огляделась по сторонам.
— Приятная спальня, — сказала она.
— Спасибо, — отозвалась Мэри.
— Я когда-то мечтала о доме вроде вашего.
— Прошу вас, не надо подшучивать надо мной, — сказала Мэри. — Только не сейчас.
— Я не подшучиваю. Серьезна, как никогда. Мальчишкой я строила фантазии о том, как женюсь и обзаведусь домом с такой же большой, как эта, спальней. Фантазии были не очень практичные, да ведь кому они нужны — практичные-то?
— Мне следовало продать этот дом. Он слишком велик для меня. Я в нем как горошина в погремушке.
— Мм.
— Понимаете, — сказала ей Мэри, — все очень просто. Я не могу.
— Чего?
— Ничего, — ответила Мэри.
— Мне кажется, я не смогу выдержать этот праздник.
— Разумеется сможете. Симпатичный скромный праздничек. Что может быть проще?
— Я в него столько сил вложила, — сказала Мэри. — Не хочется все испортить.
— Быстрый маленький нервный срыв ничего испортить не может. У меня они то и дело случаются.
— Мне казалось… казалось, что мы сумеем… не знаю. До того, как все приехали, я просто была здесь, сама по себе, и все выглядело таким совершенным.
— Мне такие штуки более чем знакомы, — сказала Кассандра.
— Возможно, будет лучше, если я немного посижу здесь одна.
Кассандра заговорила:"
"— Я вам даже рассказывать не хочу, сколько часов у меня уходит на подготовку к какой-нибудь нашей вечеринке. На покупки и, ну, скажем так, на другие способы приобретения необходимых вещей, на косметику, на прическу, на то, чтобы все было одно к одному. Я часами сижу в моей квартире, и вдруг, трам-парам, вот она я. Вы не видели меня в моем лучшем виде, я бываю попросту ослепительной.
Вернее, бывала — в мои лучшие годы. Как-то раз я напялила парик на птичью клетку и вышла на люди с живой канарейкой на голове — этакая дань уважения мадам Помпадур. И знаете, непременно наступает такой момент — все закончено, я превзошла даже собственные ожидания, в квартире никого, кроме меня, нет, — так вот, наступает момент, когда я ощущаю себя до невероятия красивой. Неотразимой, представительницей нового, более совершенного вида.
