И Бен представил себе, как найдет Джамаля, притащит его под эти деревья, бросит на землю и скажет ему — что? Потребует объяснений, вот что. Да, каких-либо объяснений.
Он прошел к дальнему, выходящему на океан краю рощицы. Гневным взглядом окинул простор воды и подумал, не побежать ли ему к дому, не сказать ли всем, что Джамаль опять куда-то запропастился, так что им с дедом придется выйти в океан вдвоем. И тут же увидел Джамаля внизу, на пляже. Джамаль стоял у самой кромки воды, волны омывали его лодыжки, а он подбирал камушки и швырял их в океан.
Подбирал и швырял, подбирал и швырял, методично — так, точно его подрядили очистить пляж от камней. Бен побежал к нему. Он не окликнул Джамаля, не позвал по имени. Не хотел отдавать его имя воздуху.
Джамаль не услышал его приближения, и Бену пришлось взять себя в руки, чтобы не вцепиться в свободную желтую рубашку Джамаля и не развернуть его рывком к себе. Он остановился в нескольких шагах от Джамаля и громко выпалил:
— Эй!
Джамаль обернулся, и все опять изменилось.
Бен увидел лицо Джамаля — испуганное, каким только он, Бен, его и знал. Увидел глаза.
— Что? — спросил Джамаль.
И новое чувство поднялось в душе Бена с такой стремительностью, что, столкнувшись со злостью, взорвало ее. Гнев и нежность переполнили Бена — столь сильные, что он испугался за свою жизнь.
— Смотри, что я нашел, — сказал Джамаль.
Он нагнулся, подобрал с песка крыло чайки, жгуче белое, растянувшееся почти на два фута — от тугих, зубчатых концевых перьев до желтоватого кружка аккуратно, точно топором отсеченной кости.
Крыло было выцветшим, затвердевшим, очистившимся от любой плоти. Только кость и перья.
— Жуть, — сказал Бен.
— В своем роде, — согласился Джамаль. — И в своем род красота, нет?
Он стоял с крылом в руках.
— Ты не хочешь под парусом походить? — спросил Бен.
— Не знаю.
— У тебя найдется другое занятие?
— Никакого.
— Правильно.
— Тут вообще нечем заняться.
— Вот и займемся лодкой.
Джамаль держал крыло обеим руками и смотрел на него, наморщив лоб, как если б оно было сокровищем и, в смысле более темном, обузой.
— Ладно, — сказал он. — Согласен.
Они начали подниматься по берегу. Бен спросил:
— Ты же не потащишь его в дом?
Джамаль ответил:
— Я, пожалуй, возьму его с собой. Отвезу в город.
Бен знал, что подумает их дед: сумасшедший сын сумасшедшей матери тащит в дом ошметки падали.
— Может, лучше бросить его здесь? — предложил Бен.
— Нет. Я хочу сохранить его. Повесить на стену моей комнаты.
