Плутовка

Я помогу тебе лечь в постель, а затем вернусь на бал.

Генри кивнула, даже не заметив, в какой момент клочок бумаги выскользнул из ее руки.

Они направились к выходу, по дороге попросив приятеля сообщить Джону и Данфорду об их отъезде. Усаживаясь в экипаж, Генри поняла, что дрожит. Ее колотило всю дорогу до дома.

Белл дотронулась до лба Генри, и в глазах ее появилась тревога.

— Ты уверена, что у тебя не лихорадка? Однажды у меня была лихорадка — отвратительное ощущение. Чем скорее мы выясним причину болезни, тем легче будет ее вылечить.

— Нет, — сказала Генри, прижимая руки к груди, — я просто очень устала. Я уверена.

Белл, со своей стороны, не была в этом уверена и, когда они подъехали к особняку Блайдонов, помогла Генри быстро подняться наверх и уложила ее в постель.

— Пожалуй, я никуда не поеду, — произнесла она, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Ты плохо выглядишь, и я боюсь оставлять тебя одну. Вдруг тебе станет хуже.

— Пожалуйста, уезжай, — взмолилась Генри, больше всего желая остаться наедине со своим горем.

 — Ведь я не одна. Твои родители держат целую армию слуг. И потом, я не собираюсь ничего делать, просто попытаюсь заснуть. Кроме того, тебя будет ждать Джон, ведь ты передала ему, что вернешься.

— Но сможешь ли ты заснуть?"

"— Во всяком случае, постараюсь. — После разговора с Сарой-Джейн Генри вообще не была уверена, что с этого дня сможет спать спокойно.

— Ну хорошо. Но не думай, что я буду веселиться на балу. — Белл улыбнулась, пытаясь хоть немного раз веселить подругу.

Генри удалось улыбнуться в ответ:

— Пожалуйста, погаси перед уходом свечи.

Белл кивнула и, задув свечи, вышла из комнаты.

Генри пролежала с открытыми глазами несколько часов. Она смотрела в потолок, которого не видела, а мысли ее неслись по лабиринту, который всегда приводил их к одному и тому же месту. Конечно же, леди Уолкотт лгала. Какая она коварная! Кроме того, Генри была просто уверена в том, что Саре-Джейн нравился Данфорд, но, похоже, ей не удалось понравиться ему.

«Без сомнения, Данфорд любит меня», — думала Генри. Он сам признался в этом, и она верила ему. Ни один мужчина не смог бы с такой нежностью смотреть в глаза, с таким самоотречением заниматься любовью, если бы не любил. Хотя… А что, если она не сумела доставить ему удовольствие? Когда они занимались любовью, Данфорд внезапно остановился. Он объяснил это тем, что не хочет, чтобы она забеременела. В ту минуту она восхитилась его самообладанием.