По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

— Упс! Кажется, проговорилась…

На одной из высоких башен полуразрушенного Рэйтерфола сидел енот с вертикальным шрамом на левом глазу. Свесив ногу вниз и привалившись спиной к стене, он положил лапу на согнутое колено и запрокинул голову, задумчивым взглядом скользя по тяжелым, перекатывающимся тучам, с которых падал мелкий снег. Мороз немного спал, ветра практически не было, и мягкие, пушистые снежинки лениво укутывали всё белым покровом, скрывая разруху, принесённую войной.

Приоткрыв пасть с острыми клыками и выдохнув облачко пара, Флодигарт опустил глаза вниз, на снующих по переплетению городских улочек силзверов. В обеденное время да в такую погоду их было не особо много — в основном дороги месили охранные патрули, все прочие же предпочитали отсиживаться в тепле шатров за пределами города, или набивались в местные дома, просаживая монеты в игры да лакая что-нибудь креплёное.

Флодигарт нахмурился.

Гуаты… Одолеваемый ненавистью к ним за убийство царя Легратоса, и всем сердцем желая смерти ублюдку Саргону, он был ослеплён и не задавал себе лишних вопросов.

Енот скрипнул зубами.

Лядский Саргон! Каких бы чувств он к нему не испытывал, этот, как оказалось, лимрак, раскрыл ему глаза и заставил по иному взглянуть вокруг, усомнившись во всём происходящем. И как бы он ни желал уличить его во вранье, осторожные расспросы силзверов и подслушивание пьяных разговоров подтверждали теорию о том, что вся эта война не являлась спонтанным событием, а была чётко спланирована с самого начала.